Общество Белые Традиции

  Сделать домашнейДобавить в избранноеНаписать нам   

Главная
Новости
Галерея
Статьи

 
Библиотека

 
Форум
Ссылки
Контакты

Другие ссылки



Белое движение против большевизма
Унгерн-Штернберг Р. Ф.

Остзейский барон в Азии.

Звезда их не знает Заката.

Девиз рода Унгернов.

Из всех вождей Белого Движения он – самый загадочный и малоизвестный. И если старшее поколение ещё помнит одиозный советский фильм «Мой друг Сухэ-Батор», то молодёжь незнает об Унгерне ничего. Попытаться исправить эту ситуацию решил автор.

Профессор Ганс Ф.К. Гюнтер (1891-1968) в своей программной работе 1920г. «Рыцарь, Смерть и дьявол. Героическая мысль», желая обозначить новую точку отсчета во всех областях жизни, писал: «Герой воспринимает жизнь как рискованное предприятие и видит в нём свою задачу. Этим всё сказано, он будит льва собственной судьбы – только у Героя есть Судьба. Он совершает подвиги не ради награды или ликования толпы, а для того, чтобы оставаться верным самому себе». Но, как говорил сэр Роберт Брюс (в исполнении Ангуса Макфайдена) в шедевре Мела Гибсона «Храброе Сердце» (1995): «Историю пишут те, кто вешает Героев». Всё это целиком применимо к незаурядной личности барона Унгерна.

Унгерн-Штернберги – один из древнейших аристократических родов Европы. Члены этого рода, будучи прирожденными воинами, прославились в Крестовых походах в Палестину и Прибалтику. Здесь, как и повсюду, Немцы в лице Тевтонского и Ливонского Орденов несли свет Европейской цивилизации, невзирая на позднейшую клевету основоположников славянофильства и марксизма.

Ругательный термин К.Маркса «псы-рыцари» (Ашукин Н.С., Ашукина М.Г. Крылатые слова. М.,1986. С.530), неустанно проповедовавшийся большевиками от культуры К.Симоновым, А.Сурковым, И.Эренбургом и др., до сих пор успешно служит делу антиевропейского оболванивания населения РФ. Вместо книг таких серьёзных авторов как профессор Бернгард Куглер («История Крестовых походов») и Ж.Ж. Руа («История рыцарства»), нам навязывают откровенную германофобию ввиде романа Г. Сенкевича «Крестоносцы» и одиозного фильма С. Эйзенштейна «Александр Невский». Всё это абсолютно необходимо учесть для адекватного восприятия нашей темы в дальнейшем.

Прямым предком нашего героя был ливонский рыцарь XIII в. Ганс фон Унгерн, двое из потомков которого пали смертью храбрых вместе с магистром Ульрихом фон Юнгингеном в трагической битве при Грюнвальде и Танненберге 15 июля 1410г. Во время шведского владычества в Прибалтике семейный хроникер прибавил к фамилии Штернберг, отыскав родство рода с чешским графом Штарнбергом. Баронское достоинство семье было пожаловано знаменитой Северной Минервой – шведской Королевой Христиной в 1653г. Среди представителей рода были: странствующий рыцарь Генрих по прозвищу Топор, алхимик Вильгельм по прозвищу Брат Сатаны, пираты Ральф и Петер, владельцы замка на острове Даго (ныне Хийумаа, Эстония). Основоположником русской ветви дома Унгерн-Штернбергов стал барон Ренно, которого Петр Великий сделал предводителем дворянства Прибалтийского края. На вопрос большевиков «Чем отличился Ваш род на русской службе?» барон ответил: «72 убитых на войне!» («Советская Сибирь», Новониколаевск,16 сентября 1921, №199 (559), С.1). Однако среди предков барона были не только военные. Его отец занимался в Крыму виноделием, написав книгу по этой тематике. Как признавался барон журналисту Фердинанду Оссендовскому он сам, его отец и дед были тайными буддистами. Сам Унгерн родился в австрийском городе Грац 29 декабря 1885г. по новому стилю (разночтения в дате его рождения проистекают от разногласий юлианского календаря с григорианским). По Немецкой аристократической традиции новорожденный был назван тройным именем Роберт-Максимилиан-Николас. Имя и отчество он изменил позднее по отцу Теодору-Леонгарду-Рудольфу. Отец и мать – София-Шарлотта фон Вампфен развелись, когда сыну было 5 лет. Через 3 года мать вышла замуж вторично – за барона Оскара Федоровича Гойнинген-Гюне, от коего родила сына и дочь. Постоянным местом проживания был Ревель (ныне Таллинн) – родной город Альфреда Розенберга. Несмотря на смерть матери в 1907г., Роман часто навещал дом отчима. Как писал в эмиграции в 1942г. сподвижник Унгерна, полковник С. Лавров отец Романа Федоровича был убит во время революционного террора в Прибалтике в 1906г., что заложило в сыне глубокую ненависть к революциям (Барон Унгерн в документах и мемуарах. М., 2004. С.616).

В Ревеле Роман учился в частном пансионе Савича, наряду с Немецким и русским языками прекрасно владел английским и французским, отлично разбирался в философии. В 1903г. отчим определил его в Морской кадетский корпус в Санкт-Петербурге, курс которого Роман Федорович окончил младшим гардемарином. За участие в русско-японской войне барон получил светло-бронзовую медаль и звание ефрейтора. 1906/1908 гг. прошли для него в стенах Павловского военного училища, по окончании коего был произведен в хорунжие (соответствует подпоручику, см. Агафонов О.В. Казачьи войска Российской Империи. М.,1995. С.539). Был отправлен в расположенный в Даурии 1-ый Аргунский полк Забайкальского казачьего войска из-за нежелания служить в пехоте (мнение его кузена Арвида). В Даурии Унгерн стал отличным кавалеристом, благодаря своей целеустремленности и учителю, сотнику Оглоблину. Здесь же, в Даурии барона впервые озарила мысль о создании Ордена военных буддистов. В 1910г. Унгерн перевёлся в 1-ый Амурский казачий полк, а через 2 года был произведен в сотники за выслугу лет. Считается, что его перевод в другой полк состоялся из-за дуэли, сделавшей дальнейшую совместную службу противников невозможной. Однако в мемуарах пекинского эмигранта Голубева (1926г.) есть иные данные: во время вечеринки барона оскорбил приятель Михайлов, но Унгерн не только не вызвал Михайлова на дуэль, но даже не потребовал извинения, из-за чего офицерский суд чести предложил им перевестись в другие полки. Заключив пари, Унгерн весь путь (около 1000 верст) проделал верхом, в сопровождении своей охотничьей собаки, следуя охотничьими тропами через хребет Большой Хинган и прибыл к новому месту службы в Благовещенск. В аттестации за 1912г. командир полка, полковник Раддац, отмечая высокий интеллект Унгерна, указал на его «начитанность не только в области военной, но и общей литературы» в силу знания нескольких иностранных языков (Барон Унгерн в документах и мемуарах. М., 2004. С. 53). Уже поэтому нельзя согласиться с мнением барона П.Н. Врангеля, что Унгерн имел «узкий до чрезвычайности кругозор» (Белое Дело. Кавказская Армия. М.,1995. С.11). За период службы барона в Приамурье в 1913г. у него произошла ссора с другим офицером, причем последний ранил его в голову шашкой, вследствие чего Унгерн был вынужден уйти и из Амурского полка. П.Н. Врангель сообщал, что шрам от сабельного удара остался у барона на всю жизнь, причем временами рана вызывала сильные боли, возможно, бывшие причиной приступов ярости и жестокости (Белое Дело. Кавказская Армия. С. 10). 4 июля 1913г. Унгерн подал на Высочайшее Имя прошение об увольнении в запас в силу «расстроенных домашних обстоятельств». В 1911г. Синьхайская революция в Китае свергла монархию, положив начало осуществлению забытого пророчества Кайзера Вильгельма II о грядущей желтой опасности (Роберт К. Мэйсси Николай и Александра. М., 1990. С.83). Воспользовавшись ситуацией, в 1912г. монголы восстали против китайской оккупации, присоединив г. Кобдо к Внешней Монголии (Халхе). Лидером в этой борьбе явился астраханский калмык Джа-лама, что вызвало интерес Унгерна и явилось причиной его отъезда в Монголию на поиски приключений. Недаром П.Н. Врангель сравнивал Унгерна с героями книг Майн Рида, рыцарская наследственность постоянно давала о себе знать. На этот счет лучше всего выразился в своем «Рейне» поэт Фридрих Гёльдерлин: «Чистота происхождения – загадка, которую не раскрыть даже в песне, ибо каким ты начинал, таким и останешься, сколь бы ни влияли на тебя заботы и воспитание. Большинство качеств – от рождения и от луча света, который встречает новорожденного». Недаром эти поэтические строки стали эпиграфом к знаменитой лекции профессора Ганса Ф.К. Гюнтера «Народ и государство в их отношении к наследственности и отбору»! В Кобдо, в конвое русского консула служили приятели Унгерна сотник Резухин и подъесаул (штабс-капитан, см. Агафонов О.В. Казачьи войска Российской Империи. С.538) Лихачев. В Монголии барон изучал китайский и монгольский языки, контактировал с ламами. Разочаровавшись в Джа-ламе, Унгерн командовал отрядом хунхузов в антикитайской борьбе. Позднее Лев Гумилев охарактеризует таких как Унгерн пассионариями, нынешний эпигон евразийства Александр Дугин любит рассуждать об Унгерне в контексте пресловутых «мистерий Евразии». Приказ о зачислении барона в запас Забайкальского казачьего войска последовал 13 декабря 1913г., после чего он выехал в Ревель. Летом 1914г. Россия, отягощенная мессианским византизмом, поддавшись проискам балканских интриганов, вопреки воле покойного П.А. Столыпина легкомысленно ввязалась в погубившую её I-ую Мировую войну. В годы войны барон принимал активное участие в боях в Восточной Пруссии и на Юго-Западном фронте в рядах 1-го Нерчинского казачьего полка Уссурийской конной дивизии ген. Крымова, всюду демонстрируя хладнокровную отвагу. До сентября 1916г. (когда за боевые отличия был произведен в есаулы) барон был 5 раз ранен и награжден 5 орденами, в числе которых был орден св. Георгия 4-ой степени. Уже перед расстрелом в 1921г. барон изгрыз свой любимый орден зубами, чтобы он не достался большевикам (Барон Унгерн в документах и мемуарах. С.337). Будучи офицером, Унгерн разделял с простыми казаками все тяготы военной жизни: спал на полу, ел с ними из одного котла. Этого не понимал его командир, полковник, барон П.Н. Врангель. Однако простые казаки столь ценили своего командира, что под обстрелом сняли тяжело раненого барона с проволочных заграждений, которые он часто ходил резать. По свидетельству харбинского эмигранта, поручика Н. Князева барон был грозой всех проворовавшихся интендантов, которых однажды заставил «съесть в его присутствии всю пробу недоброкачественного сена» (Н.Н. Князев Легендарный барон // Барон Унгерн в документах и мемуарах. С. 338). Здесь, как и в дальнейшем, Унгерн проявил себя замечательным учеником французского социального психолога Густава Лебона (1841-1931), т.е. тонким знатоком психологии масс! Уже в годы I-ой Мировой войны барон сделался почти аскетом; жестко боролся с пьянством, избегал женщин и роскоши, напоминая св. Франциска Ассизского. Уже в 1916г. ярко проявилась неприязнь Унгерна к бюрократам, когда он в г. Черновцы в гостинице «Черный Орёл» поколотил комендантского адъютанта Загорского за отказ предоставить гостиничный номер для нужд фронтовых офицеров. Кляузу Загорского рассмотрел Общий корпусной суд при штабе 8-ой армии и 22 ноября 1916г. Унгерн был приговорен к двухмесячному заключению в крепости. В советской литературе этому эпизоду дали фальшивое толкование в духе развесистой клюквы; 2 месяца превратились в 3 года тюрьмы, из которой Унгерна будто-бы освободила большевицкая революция! Сходная выдумка существует доныне и об Атамане П.Н. Краснове, причем обе байки пережили крах СССР и до сегодняшнего дня продолжают пугать обывателей со страниц одиозной прохановской газеты «Завтра». В 1917г. Унгерн попал на Кавказский фронт, где воевал в районе озера Урмия в составе 3-ей Забайкальской отдельной казачьей бригады. В начале I-ой Мировой войны Пауль фон Гинденбург спрогнозировал её финал: «Победят лишь крепкие нервами!», у России они сдали быстрее всех – уже в феврале 1917г. (блестящий анализ этого казуса см. в мемуарах барона П.Н. Врангеля в кн.; Белое Дело. Кавказская Армия. М.,1995. С. 5-8). Видя революционный развал русской армии, Унгерн вместе с другом и сослуживцем Г.М. Семёновым (будущим Атаманом) решил использовать добровольческие части из инородцев в целях морального отрезвления русских солдат (Атаман Г.М. Семёнов О себе. Воспоминания, мысли и выводы. М.,1999. С.64-65). Когда эта мера не подействовала, друзья задумали создать монголо-бурятские части, с этой идеей и поехали в Петроград, на встречу с военным министром А.Ф. Керенским. Попутно барон посетил в Ревеле своего сводного брата Максимилиана Гойнинген-Гюне, а после провала корниловского восстания, предвидя скорый захват власти большевиками, уехал в Забайкалье к Семёнову. Последнего же Керенский тем охотнее отправил на родину для формирования монголо-бурятских частей, поскольку боялся, что Семёнов сделается в Петрограде Бонапартом. Ещё летом 1917г. Семёнов просил расстрелять Ленина и Троцкого, но Керенский, будучи земляком Ульяновых, опасался и за себя. Впрочем, в фатальном отсутствии русского Наполеона, на наш взгляд, более всего виновна безудержная антиевропейская пропаганда т.н. «особого пути» развития России.

В декабре 1917г. Унгерн и Семёнов всего с семью казаками разоружили разложившийся русский гарнизон на станции Маньчжурия численностью 1500 человек, после чего Семёнов назначил друга комендантом г. Хайлар. В январе 1918г. видя, что Хайларский гарнизон полностью обольшевичился (выражение Семёнова), Унгерн расстрелял красного агитатора, доктора Григорьева, и, командуя взводом, в течение 2-х часов разоружил гарнизон численностью 800 штыков (Семёнов Указ. соч. С.117). За это барон позднее был награжден вторым орденом св. Георгия 4-ой степени (Барон Унгерн в документах и мемуарах. С.72). В Хайларе в отряд барона вступили представители харачинов – воинственного племени из Внутренней Монголии, зоологически ненавидевшие китайских оккупантов.

В июле-августе 1918г. произошло освобождение Сибири от большевицкой власти. Атаман Семёнов, при японской поддержке, укрепился в Забайкалье, сделав ставку в Чите, и отправил Унгерна на станцию Даурия, власть над которой позволяла контролировать железнодорожное сообщение между Россией и Китаем. Около станции Даурия барон построил военный городок и военное училище для подготовки офицерских кадров. Под патронажем Семёнова создавалось временное правительство Объединенного монгольского государства со столицей в Хайларе, в которое должны были войти Внутренняя и Внешняя Монголия, Барга и Бурятия. Временное правительство собирались разместить на ст. Даурия, в связи с чем Семёнов приказал Унгерну сформировать Азиатскую конную дивизию, что Унгерн с блеском исполнил. В ноябре 1918г. Семёнов присвоил Унгерну звание генерал-майора. В сформированной на добровольной основе Азиатской конной дивизии служили лица 16 национальностей: русские, японцы, татары, монголы, башкиры, буряты и т.д. Представители разных народов и конфессий могли отмечать свои религиозные праздники, в которые освобождались от службы. Барон в обязательном порядке ввел изучение монгольского языка, лично контролируя его знание. В феврале 1919г. Унгерн отбыл в служебную командировку, сдав командование подполковнику Усачевскому, долго пробыл в Пекине, налаживая контакты с рядом влиятельных китайских монархистов. 16 августа 1919г. Унгерн сочетался христианским браком с европейски образованной маньчжурской принцессой Цзи из рода Чжанкуй, рожденной в Пекине в 1900г. Маньчжурку нарекли Еленой Павловной, супруги общались на английском. Брак носил политический характер: родственником новоиспеченной баронессы был командующий китайскими войсками на западном участке КВЖД. Новобрачные жили на разных станциях, вскоре развелись, и более Унгерн не женился. Однако в дамском обществе мог быть галантным собеседником, а в ответ на просьбу капитана В. Шайдицкого о женитьбе дал ему денег на свадебные кольца и приказал священнику на ст. Маньчжурия обвенчать новобрачных, вопреки церковных правил, на третьей неделе Великого поста 1920г. При А.В. Колчаке Азиатская конная дивизия успешно воевала с красными партизанами, которые, по архивным данным, разрушали железнодорожные пути и забирали у крестьян лошадей (ГАНО, ф. Д-143, оп. I, д. 70, л. 13). Пропуск поездов на ст. Даурия сопровождался обысками, конфискациями, поскольку барон выявлял большевицких агентов, социалистов, дезертиров и казнокрадов. Таковых арестовывали и (по свидетельству офицера Л. Тамарова) часто расстреливали в ближайших сопках, оставляя их тела в пищу волкам по местным обычаям. Из писем Унгерна, а также по свидетельствам Ф. Оссендовского и адъютанта барона, есаула А. Макеева известно, что Роман Федорович считал красных сатанинской сектой террористов, подлежащих истреблению ради мира на земле (Барон Унгерн в документах и мемуарах. С.101, 432, 566). Так думал не только монархист Унгерн, но и более либеральные деятели, например; писательская чета Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус, социолог Питирим Сорокин, историк Юрий Готье и они имели на то все основания. Вспомним китайских интернационалистов в РККА, часто практиковавших столь изощренную форму пытки как т.н. «китайский маникюр», в результате которого с рук жертв сдиралась кожа ввиде перчаток (подробнее см. в романе Атамана П.Н. Краснова «От Двуглавого Орла к красному знамени», ч.7). Постановление Совнаркома от 5 сентября 1918г. о красном терроре (подписанное наркомом юстиции Д. Курским, наркомом по внутренним делам Г. Петровским и управляющим делами СНК В. Бонч-Бруевичем) предписывало изолировать классовых врагов в концлагеря и публиковать списки всех расстрелянных (Собрание Узаконений РСФСР, 1918, №65, ст. 710). В № 1-ом омского журнала «Солдат и крестьянин» за 14 сентября 1919г. находим интересное свидетельство железнодорожного рабочего о том, как большевики вернулись в Екатеринбург. Все жители города, невзирая на происхождение, были ограблены красноармейцами только за то, что «целый год жили под властью Колчака». Любые формы протеста жителей карались смертью. Притом, что в РККА уже в 1919г. пресловутая «дедовщина» принимала самые уродливые формы (ГАНО, ф. Д-144, оп. I, д. 28, л. 22-23). Согласно приказа №4 Омской губчека от 14 января 1920г. за подписью председателя Омгубчека С. Уралова, население извещалось, что за хранение колчаковских газет можно минимум на 3 месяца попасть в концлагерь («Советская Сибирь», Омск, №9 (80), 14 января 1920г. С. 4). Неделей позже председатель Омгубчека С. Уралов писал в своей статье: «Чека это не суд и не трибунал, она карает врагов, а не судит. Не милует, а уничтожает тех, кто по ту сторону баррикад. Но Чека это и не Парижская гильотина, рубившая головы по постановлению Трибунала. Нет, Чека или уничтожает врага без открытого суда, застав его на месте преступления, или изолирует от общества, заключая в концлагеря… Чека будет существовать до тех пор, пока партия будущего, партия коммунистов, несущая перед мировым пролетариатом красное знамя коммунизма – победит во всём мире» (С. Уралов Чека //«Советская Сибирь», Омск, №14 (85), 21 января 1920г. С. 2-3).

Крайней жестокостью прославился у красных будущий детский писатель А.П. Гайдар, десятки тысяч пленных врангелевцев с семьями расстреляли в Крыму осенью 1920г. Фрунзе и Бела Кун, массово травил газом крестьян Тамбовщины Тухачевский (См. подробнее в кн.; Мельгунов С.П. Красный террор в России). Современный исследователь В. Шамбаров недаром называет красный террор широкомасштабной и тщательно продуманной антиселекцией (Шамбаров В.Е. Белогвардейщина. М.,1999. С.531-540). На этом фоне блекнет даже личный палач Унгерна, подполковник Леонид Сипайлов (бывший жандарм), мстивший большевикам за мучительную смерть своей семьи. Современная голландская писательница, врач, музыкант и эколог Фрейя Асвинн рассматривает некоторые виды агрессии как архетипический инстинкт выживания, созидательную энергию селекционера (Фрейя Асвинн Руны и мистерии Северных народов. М., 2003. С. 50). В этом контексте иначе воспринимается готическая привязанность Унгерна к волкам, двух из которых он (по свидетельству генерала В. Кислицына) даже держал на чердаке своего дома в Даурии (Барон Унгерн в документах и мемуарах. С. 275). Следует напомнить, что волки являются священными животными индоевропейцев: Капитолийская волчица олицетворяла Древний Рим, волки Гере и Фреке являлись постоянными спутниками германского Бога Одина - Вотана (Фрейя Асвинн Руны и мистерии Северных народов. С. 270-273). Подобная юнгианская трактовка легко опровергает враждебные слухи тех лет о «сумасшествии» Унгерна. После падения в Сибири власти Колчака, глава французской военной миссии ген. М. Жаннен зимой 1920г. выдал Адмирала на расправу в руки красных (подробнее Краснов В.Г. Колчак. И жизнь, и смерть за Россию. Кн.2, М., 2000. С. 312-319). Узнав о предательских действиях Жаннена, барон приказал своим подчиненным уничтожить его поезд артиллерийским огнем. По свидетельству капитана В. Шайдицкого только просьба Атамана Семёнова спасла ген. М. Жаннена от неминуемой гибели (Барон Унгерн в документах и мемуарах. С. 280). После гибели Адмирала А.В. Колчака и ген. В.О. Каппеля в феврале 1920г., остатки их войск во главе с ген. С. Н. Войцеховским отошли в Читу. Здесь семеновцы постоянно конфликтовали с каппелевцами, обвиняя друг друга в разных грехах. По мере успешного натиска красных японская поддержка Атаману Семёнову завершилась. Унгерн и Семёнов пытались реализовать свой план наступления через Акшу – Троицкосавск на Верхнеудинск (ныне Улан-Удэ), столицу Дальневосточной республики (далее ДВР). Потерпев неудачу, Унгерн отошел в Монголию, где решил реализовать свою давнюю мечту о восстановлении всех монархий, начиная с Монголии и сделать её базой для дальнейшей антибольшевицкой борьбы. В это время теократический глава Монголии, «живой бог» Богдо-гэгэн VIII Джебцзундамба-хутухта был арестован китайцами и содержался ими на реке Тола, около священной горы Богдо-Ула. В Урге сидел китайский наместник Чэнь И, а войска китайской республики (монголы называли их гаминами) терроризировали население страны. В Урге китайскими и советскими революционерами был развязан террор в отношении русских беженцев и вообще всех недовольных. Особо отличились два красных активиста: бывший священник, миссионер Ф. Парняков и соплеменник Троцкого Шейнеман. Они морили голодом и холодом всех заключенных Ургинской тюрьмы вне зависимости от пола и возраста и даже выбросили детский трупик на съедение собакам. Об этом барону рассказал перебежчик Немчинов, не выполнивший китайского задания отравить Романа Федоровича цианистым калием. Впоследствии все тюремщики были расстреляны унгерновцами. Остановившись в 32 км от Урги, Унгерн предъявил ультиматум 12-тысячному китайскому гарнизону с требованием безоговорочной капитуляции, притом, что у барона было всего 800 бойцов и 6 орудий! Эти рыцарские приемы были (по словам мемуариста Д.П. Першина) частью типично унгерновской стратегии нагнетания паники в неприятельских рядах. Для этого барон подверг Ургу многочасовому артиллерийскому обстрелу, а вечерами приказал разжигать на склонах священной горы Богдо-Ула многочисленные костры, деморализующе действующие на китайцев. Апогеем психологической войны стал внезапный приезд Романа Федоровича в Ургу днём на белой кобыле: барон осмотрел дом китайского наместника Чэнь И, а на обратном пути поколотил бамбуковой палкой заснувшего на посту китайского часового!

1 февраля 1921г. тибетская сотня Тубаева по приказу барона похитила из-под ареста Богдо-гэгэна вместе с женой, пока основные силы Унгерна вели бои с гаминами под Ургой. Она была освобождена 2 февраля 1921г., в ней было захвачено 2 тысячи винтовок, 4 орудия и 200 тысяч рублей серебром. За взятие Урги Семёнов присвоил барону звание генерал-лейтенанта, а Богдо-гэгэн – высший титул цин-вана. С этого времени Унгерн стал носить монгольский халат и ичиги. По приказу Романа Федоровича в Урге были впервые за всю историю очищены и дезинфицированы все улицы и площади, построены мосты, созданы школы, газета, больница и ветеринарная лаборатория. В начале марта 1921г. силами Унгерна у Чойрын-сумэ (250 км от Урги) была разгромлена большая группировка китайских войск, причем трофеи составили до 8 тысяч винтовок, снаряды, 1200 верблюдов. В отсутствие барона Богдо-ханом (титул Богдо-гэгэна после коронации 22 февраля 1921г.) было сформировано правительство автономной Монголии, куда вошли члены Монгольской народной партии кремлёвского ставленника Сухэ-Батора. Правительство имело просоветскую ориентацию и легко отвернулось от Унгерна, приняв сторону Сухэ-Батора, переехавшего в марте 1921г. из Троицкосавска в Маймачен (ныне Алтан-Булак) и провозгласившего курс на вооруженный захват власти. Об Унгерне сторонники Сухэ-Батора выражались по-азиатски витиевато: « Выйдя из волчьей пасти, мы попали в рот тигра» (Барон Унгерн в документах и мемуарах. С.554). Ленин и Чичерин были заинтересованы в большевизации Монголии с последующим экспортом большевизма в Тибет и в Индию (Шамбаров В.Е. Белогвардейщина. С.548). Большевицкие сводки с тревогой отмечали, что успехи Унгерна вызвали сильное воодушевление среди населения Забайкалья (Барон Унгерн в документах и мемуарах. С.114-116). Поскольку в Синьцзяне и на западе Монголии действовали крупные белогвардейские отряды, то руководство Коминтерна весьма опасалось создания единого контрреволюционного фронта от Восточного Туркестана до Маньчжурии (Барон Унгерн в документах и мемуарах. С.24-25). Среди своих разноплеменных подчиненных Унгерн поддерживал железную дисциплину, безжалостно карая за пьянство. После окончательного разгрома гаминов, Унгерн стал готовиться к походу против ДВР, получая сведения о положении в Сибири от беженцев, своих маньчжурских агентов и из газет. 21 мая 1921г. Унгерн издал известный приказ №15 с религиозным обоснованием антибольшевицкой борьбы, а также с целями и планом наступления. Главной целью похода было восстановление монархии с царем Михаилом II (его монограмма украшала знамя Азиатской конной дивизии), родным братом убитого Николая II. Видимо, барон не знал, что Великий Князь Михаил был убит большевиками под Пермью ещё в июне 1918г., а его тело сожжено в доменной печи (Роберт Вильтон Последние дни Романовых. М.,1998. С. 64-66). Перед походом ламы предсказали барону поражение, но он как «разбудивший льва собственной судьбы» (Ганс Ф.К. Гюнтер), бесстрашно шел ей навстречу. Это была не восточная карма, а древнегерманский Вирд (различия см в кн.; Фрейя Асвинн Руны и мистерии Северных народов. С. 15). Так в «Песне о Нибелунгах» бургунды Гунтер, Гернот и Хаген, зная свой трагический финал, всё равно идут в западню Этцеля. В жестоком неравном бою под Троицкосавском Унгерн был ранен и потерпел поражение от численно превосходящих его красных, имевших 10 тысяч солдат при 20 орудиях, 4 самолета, 2 броневика и 4 парохода (Шамбаров В.Е. Белогвардейщина. С. 549). Будущий советский маршал К. Рокоссовский командовал в красном экспедиционном корпусе кавалерийским полком. 5 июля 1921г. красные без боя заняли Ургу, причем Богдо-гэгэн публично отрёкся от Унгерна. На это ему барон лишь горько посетовал в личном письме от 19.07.1921г., предрекая неизбежную большевизацию Монголии в будущем (Барон Унгерн в документах и мемуарах. С.182). ЗамуполКоминтерна Минскер телеграфировал 12 июля 1921г. наркому Чичерину из Урги, что красные военачальники в подарок от Богдо-гэгэна получили в знак дружбы шёлковые шарфы. Причем уже 9 июля власть в Урге перешла к Нарревправу (См. текст в сб.; Барон Унгерн в документах и мемуарах. С.180-181). Реванш за неудачу под Троицкосавском Унгерн взял в бою у Гусиноозерного дацана, где разгромил большевицкие части, захватив несколько орудий. По свидетельству личного адъютанта барона, есаула А. Макеева с местными деревнями за фураж и продовольствие барон приказал рассчитываться серебром (Барон Унгерн в документах и мемуарах. С. 462). Интересна выдержка из унгерновского «Воззвания к гражданам России о восстании против большевиков»: « Если вы хотите остаться теми арестантами, коих вы из себя сейчас представляете, не имея возможности свободно двигаться никуда; если вы хотите питаться и одеваться какими-то карточками вместо настоящего хлеба и одежды; если вы не хотите иметь своего собственного ни от кого не зависимого хозяйства, то есть своего любимого гнёздышка, которое имеют даже птички; если вы хотите рождаться и умирать по-звериному – тогда оставайтесь с большевиками на свою погибель» (Барон Унгерн в документах и мемуарах. С. 149). Подобные воззвания, призванные пробудить в людях гражданскую позицию, к сожалению, почти не действовали, ибо даже знаменитый генерал А. Брусилов отказался поддержать (осенью 1917г.) восстание юнкеров в Москве, сославшись на болезнь (См. подр. Эфрон С. Я. Записки добровольца. М., 1998. С. 92-94, 223). Которая, однако, не помешала ему пойти за спецпаёк (Готье Ю.В. Мои заметки. М., 1997. С. 403) на службу в РККА в мае 1920г!

Всех тяжелораненых своих бойцов барон был вынужден отправить без охраны на быках в монгольских арбах в направление Ван-хурэ (куда перед походом отправил интендантство и запасы), однако по дороге их всех изрубили красноармейцы (Барон Унгерн в документах и мемуарах. С. 466). Узнав, что японцы и Семёнов не поддержат его своим наступлением на столицу ДВР – Верхнеудинск, а местных пополнений явно недостаточно, Унгерн решил уйти на Тибет или к басмачам, что не понравилось офицерам его дивизии. Составился заговор с целью убийства барона, в числе заговорщиков были полковники Хоботов, Костромин, Островский, Очиров, подполковник Евфаритский, есаул Макеев, доктор Рябухин, поручики Виноградов и Озеров. Заговорщики убили генерала Резухина и штабс-капитана Безродного, принципиально не поддержавших их план. Скрыв содеянное от Унгерна, заговорщики вечером 19 августа 1921г. самовольно увели остатки дивизии на восток, хотя барон собирался идти на запад. Поняв, что его бросили, Унгерн уехал в монгольский дивизион князя Бишерельту Сундуй-гуна, уже задумавшего переметнуться к большевикам. Считая Унгерна Богом Войны, монголы предательски связали его во сне и доставили в местности Дацан-Бурулджи, в долине Тариалан красному отряду Щетинкина утром 22 августа 1921г. Под усиленным конвоем барона отправили в РСФСР, причем по дороге он дважды безуспешно пытался лишить себя жизни. Остатки предавшей своего командира Азиатской конной дивизии с боями смогли пробиться в Маньчжурию и были встречены семёновцами в Гродеково. В своих эмигрантских мемуарах офицеры-изменники, оправдываясь, обвиняли во всём своего покойного командира (в этом особенно преуспел доктор Рябухин). Уже 24 августа 1921г. член реввоенсовета 5-й армии, уполномоченный Коминтерна Б.З. Шумяцкий телеграфировал Чичерину о пленении Унгерна. Ленин, Троцкий и Сталин постановили расстрелять Унгерна после показного суда. Как и в случае с Адмиралом А.В. Колчаком, здесь было опять нарушено собственное же постановление Совнаркома и ВЦИК об отмене смертной казни для врагов советской власти от 17 января 1920г. (Барон Унгерн в документах и мемуарах. С. 34, 198-199). Запрашивая согласия Москвы судить Унгерна в Сибири, секретарь Сиббюро Ходоровский и представитель ВЧК Павлуновский охарактеризовали барона как «притягательный центр белобандитского движения в Сибири». На первичном допросе в Троицкосавске 27 августа 1921г. в присутствии краскомов Гайлита, Неймана, Бермана барон сожалел, что из-за отсутствия ампулы с ядом он попал в руки большевиков. В плену Унгерн пророчески предрекал, что революционность Китая держится лишь на деньгах красной Москвы («Неважно, какого цвета кошка – главное, чтобы она ловила мышей!» скажет позднее автор китайского нэпа Дэн Сяопин). Задолго до Н. Бердяева («Истоки и смысл русского коммунизма»), барон называл большевизм новой вредоносной религией. Свою юдофобию, почерпнутую из «Протоколов сионских мудрецов» С.А. Нилуса, Унгерн объяснял еврейским авторством европейских революций. Необходимо заметить, что «Протоколы сионских мудрецов» были бестселлером 1920-30-х гг., их читали А.В. Колчак, Генри Форд и даже Уинстон Черчилль (Дэвид Дюк Еврейский вопрос глазами американца. М., 2001. С.41-43). Значение казней, проводимых по его приказу подполковником Л. Сипайловым, барон объяснял в контексте азиатской психологии, принципиально отличающейся от европейской. Причём реквизиции (в любом случае несопоставимые по масштабности с большевицкой продразвёрсткой!) продовольствия у населения барон отрицал. Дисциплину в красной армии Унгерн объяснял влиянием комиссаров и постоянным страхом трибунала. В перспективе считал коммунизм исторически обречённым, но от этого не менее заразным. Следствием коммунизма называл уже начавшееся полное вырождение России, «будущее которой ужасно и не поддаётся никакому прогнозу» писал Унгерн ещё 20 мая 1920г. своему пекинскому эмиссару, подполковнику К. Грегори (Барон Унгерн в документах и мемуарах. С. 160). Свое видение монархии барон выразил так: «Царь должен быть первым демократом в государстве и стоять над классами, опираясь на аристократию и крестьянство». Барон также предсказал будущую войну США с Японией и военный союз советских и китайских коммунистов, направленный против северного Китая. Отныне об Унгерне необходимо говорить как о русском Нострадамусе (гораздо более точном в своих предсказаниях)! При перевозке Унгерна на пароходе инструкция предписывала красноармейцам сопровождать пленника даже в клозет, не допуская его прогулок по палубе во избежание самоубийства. В Ново-Николаевск барон был доставлен из Иркутска ночью 7 сентября 1921г. Адвокатом барона был назначен бывший присяжный поверенный Боголюбов. В состав ревтрибунала входили: председатель Опарин, а также Габишев, Гуляев, Кравченко и Кудрявцев. Общественным обвинителем на процессе выступал печально известный «воинствующий безбожник» Е. Ярославский (М. Губельман). Суд состоялся 15 сентября 1921г. в ново-николаевском театре «Сосновка», в 12 часов и длился всего 5 часов. Адвокат Боголюбов предлагал заключить Унгерна в каземат как ненормального, но барон ответил, что в его древнем роду никогда не было психически больных. Понимая фарисейский характер суда, барон отвечал кратко, держался как всегда достойно, подобно героям из «Старшей Эдды», провозглашавшим:

Мы стойко бились, –
На трупах врагов
Мы – как орлы
На сучьях древесных!
Со славой умрём сегодня иль завтра –
Никто не избегнет Норн приговора!

(Речи Хамдира, 30//Старшая Эдда. СПб, 2000. С. 348).

От последнего слова Роман Фёдорович отказался, стоически восприняв свой смертный приговор, вынесенный в 17ч. 20мин. вечера по местному времени. Расстрелян он был в тот же день, о чём секретарь Сиббюро Ходоровский уведомил В. Молотова по прямому проводу 16 сентября 1921г. Могила Унгерна, к сожалению, до сих пор неизвестна, в посмертной реабилитации в октябре 1998г. было отказано.

Как и предупреждал Унгерн, монгольские коммунисты, ориентируясь на Москву, устроили в 1920-30-х гг. массовый красный террор, сопровождавшийся закрытием и разрушением всех буддийских дацанов в стране. В 1929/31 гг. во время конфликта на КВЖД войска маршала В. Блюхера в тесном взаимодействии с войсками НКВД вырезали в Трёхречье (Захинганье) тысячи семей русских эмигрантов (Шамбаров В.Е. Белогвардейщина. С. 620; подробнее см. Азаренков А. Трагедия Трёхречья//Станица. М., 2004, №1 (41), С. 32-34).

Барон жил и погиб как Зигфрид среди врагов, перед жестокостью которых даже Хаген из Тронье показался бы невинным младенцем!

В 1935г. поручик Н.Н. Князев приводил в своих мемуарах монгольскую легенду, согласно которой Унгерн скрылся на время в горах Тибета, но вскоре вернётся, чтобы отомстить всему Коминтерну (Барон Унгерн в документах и мемуарах. С. 362). Абсолютно аналогичные легенды издавна существуют о генералиссимусе А.В. Суворове и Императоре Священной Римской Империи Фридрихе I Барбароссе, заснувшем в горе Кифхойзер (Анри Лиштанберже Рихард Вагнер как поэт и мыслитель. М., 1997. С.260). Место в Истории у барона Унгерна – в ряду великих европейских полководцев. А «реабилитация» ему не нужна, ибо он всегда презирал бюрократов.

Лучшей эпитафией барону Унгерну являются строки из стихотворения Федора Тютчева «Цицерон»:

Счастлив, кто посетил сей мир
В его минуты роковые!
Его призвали Всеблагие
Как собеседника на пир.
Он их высоких зрелищ зритель,
Он в их совет допущен был
И заживо, как небожитель,
Из чаши их бессмертье пил!

Скальд


Дата публикации: 16.01.2007
Прочитано: 5630 раз


Дополнительно на данную тему
Алексеев М. В.Алексеев М. В.
Врангель П. Н.Врангель П. Н.
Деникин А.И.Деникин А.И.
Дутов А.И.Дутов А.И.
Каледин А.М.Каледин А.М.
Каппель В.О. Каппель В.О.
Колчак А.В. Колчак А.В.
Корнилов Л.Г.Корнилов Л.Г.
Краснов П.Н.Краснов П.Н.
Мамантов К.К.Мамантов К.К.
[ Назад | Начало | Наверх ]
Печатная продукция
издательства
Ex Nord Lux


Электронные книги издательства
Ex Nord Lux DIGITAL




Рассылка



..:: Архив рассылки ::..

Рассылка \'Новости ресурса "Белые Традиции"\'   Рейтинг@Mail.ru