Общество Белые Традиции

  Сделать домашнейДобавить в избранноеНаписать нам   

Главная
Новости
Галерея
Статьи

 
Библиотека

 
Форум
Ссылки
Контакты

Другие ссылки



Райх Чёрного Солнца
Райх Чёрного Солнца - 1.4 «А у шляпы моей да три уголка»; испытательные полигоны

Автор: Джозеф П. Фаррел

Перевод: WTS-Belarus – Bewoelkter

Часть первая: Сумерки Богов

«У нас всё ещё имеются незавершённые дела, но когда они будут закончены, они обернут прибой вспять» Адольф Гитлер, 13 марта 1945, обращение к офицерам немецкой Девятой армии.

I. Необычный диалог в Нюрнберге

На Нюрнбергском трибунале над военными преступниками после войны, между бывшим архитектором и нацистским министром вооружений, Альбертом Шпеером и главным американским обвинителем, мистером Джексоном произошёл удивительный разговор:

ДЖЕКСОН: Так, у меня есть определённая информация, предоставленная мне, о некоем эксперименте, который проводился возле Аушвица, и я бы хотел спросить вас, слышали ли вы или знали ли вы что-либо о нём.

Предметом эксперимента было нахождение способа быстрого и полного уничтожения людей, без проблем и задержек, связанных с расстрелами, отравлением газами и сжиганиями, и этот эксперимент был проведён, по моим сведениям так:

Деревня, маленькая деревня была предварительно построена, с временными жилищами, и в ней было размещено приблизительно 20 000 евреев. Силой этого новоизобретённого оружия, эти двадцать тысяч человек были истреблены почти мгновенно, таким образом, что от них не осталось никаких следов; оно выделяло, это изобретённое взрывчатое вещество, выделяло температуры от 400 до 500 градусов Цельсия, и уничтожало их совершено бесследно.

Вы знаете об этом эксперименте?

ШПЕЕР: Нет, и я считаю его крайне маловероятным. Если бы мы имели такое оружие в разработке, я должен был знать об этом. Но у нас не было такого оружия. Ясно, что усилия в изобретении химического оружия прилагали обе стороны, проводились разработки всех видов вооружений, о которых можно подумать, потому что нельзя было сказать, какая из сторон первой применит химической оружие… [1]

Этот разговор примечателен в нескольких отношениях, не последним из которых является то, что его «взрывная начинка» почти полностью упускалась из виду в стандартных историях войны и её последствий.

Предыдущие главы предоставили доказательства существования крупной, крайне секретной программы обогащения урана в нацистской Германии, запущенной в промежутке между концом 1940 – началом 1941, и неугасимо продолжавшейся, как показала сдача подлодки U-234, до самого завершения войны. Показания Цинссера идут ещё дальше, описывая непосредственные испытания атомной бомбы, указывая на характерные особенности: грибовидное облако, эффекты электромагнитной пульсации, продолжающееся горение ядерных материалов внутри облака. Японский военный атташе в Стокгольме подкрепляет историю с безусловно сенсационными заявлениями об использовании немцами некоторого типа оружия массового уничтожения на Восточном фронте в период с 1942 (осада Севастополя в Крыму), до 1943, непосредственно перед массированным немецким наступлением на Курск.

Теперь, уже в Нюрнберге, мы имеем третье подтверждение использования немцами на востоке некоторого типа оружия, обладающего невероятной взрывной мощью, на этот раз ни от кого иного, как главного обвинителя от Америки на трибунале. И в его случае ясно, что он ссылается на информацию, собранную разведкой. Стоит задержаться, чтобы рассмотреть намёки в этом диалоге между Джексоном и бывшим Райхсминистром вооружений Шпеером.

Начнём с министра. Альберт Шпеер был преемником доктора Фрица Тодта на посту Министра вооружений и производства всего Третьего Райха. Достижения Шпеера нельзя отрицать, в основном, именно благодаря его усилиям удалось организовать огромные промышленные мощности нацистов и развить их эффективность, так что военное производство Германии достигло драматических масштабов под его присмотром. Фактически, во всех областях немецкого военного промышленного производства, Шпеер сумел достигнуть пика производственных мощностей, и это в то самое время, когда стратегические бомбардировки союзников тоже были на высоте.

Его методы были просты, но эффективны: немецкая промышленность была децентрализоавана и рассредоточена по более мелким заводам, и, насколько было возможно, размещена в подземных, бомбозащищённых помещениях. Такая «блочная» техника строительства применялась везде, где было возможно. Например, немецкие подлодки производились по этому принципу, в раздельных блоках, в производствах, расположенных на суше, и затем блоки транспортировались в доки для окончательной сборки. Смертоносные подлодки класса XXI, с их революционной системой underwater propulsion, позволявшей развивать скорость в подводном положении в 21 узел, скорость по тем временам неслыханную, так же изготовлялись по этой схеме в конце войны.

Но замечательным образом в комментариях Шпеера отсутствуют любые упоминания о том, что он хоть что-то знал об огромном немецком проекте атомной бомбы и гигантской программе обогащения урана. Надменный, соответственно своему положению в нацистской иерархии, Шпеер, кажется был совершенно неосведомлён об этих программах и достигнутых ими успехах. Причина такого невежества будет выявлена в своё время (и самим Шпеером!), теперь же достаточно будет сказать, что немецкое правительство, так же как и американское в этой ситуации, жёстко разделило программу производства атомной бомбы и тщательно укрыла её покровами секретности. Однако ясно, что ко времени диалога на трибунале, Шпеер да и весь мир уже слышали об атомной бомбе. В такой ситуации, Шпеер как будто нарочно запутывает свои ответы, перенаправляя тему на разработку химического оружия.

Тем не менее, версия о революционном химическом оружии не так уж невероятна, ведь комментарии Джексона указывают на температуры в 400-500 градусов Цельсия, что гораздо ниже высочайших температур, вырабатываемых атомным взрывом. Что же: запутывал ли Шпеер свой ответ, или Джексон свой вопрос?

Утверждения и вопросы обвинителя также бросают тень на другой компонент легенды, ведь мы видим явное упоминание об использовании некоторого типа оружия массового уничтожения, обладающего огромной взрывной силой на востоке, и, что примечательно, возле Аушвица, местоположения “завода Буны” I.G. Farben. Стоит отметить, что нацисты, видимо, пошли на то, чтобы выстроить целый бутафорский городок и поместить в него заключённых концлагерей, логичный, но варварский способ изучения воздействия оружия на строения и людей. Утверждения Джексона, наряду с докладом японского военного атташе в Стокгольме, цитировавишмися в предыдущей главе, предоставляют нам серьёзную зацепку (часто упускаемую даже исследователями “альтернативной истории” войны), позволяющую проникнуть в природу разработки и применения нацистами секретных вооружений. Мы видим, что в той мере, в какой Третий Райх располагал оружием массового уничтожения необычайной мощи, атомным или другим, оно испытывалось и применялось против противника, который согласно нацистской идеологии, был низшим в расовом отношении, другими словами, использование его предполагается на Восточном фронте военных операций Райха. Таким образом, мы получаем так же и предположительный ответ на ключевой вопрос: Если у немцев была бомба, почему они не использовали её? А ответ таков: если они обладали бомбой, они скорее применили бы её против России, чем против западных союзников, ведь война на востоке, по замыслу и намерениям Гитлера была войной-геноцидом с самого начала. Конечно же, так и было: половина из примерно пятидесяти миллионов смертей во Второй мировой войне были причинены нацистской военной машиной в советской России.

Применение немцами подобных вооружений на Восточном фронте также предположительно объясняет отсутствие информации о нём, потому как весьма маловероятно, что сталинская Россия позволила бы общественности узнать о факте применения. Просачивание подобной информации было бы катастрофой для пропаганды сталинского режима. Столкнувшись с противником, превосходящим её тактически в сфере традиционных вооружений, Красная Армия часто была вынуждена прибегать к угрозам казни по отношению к собственным солдатам, просто для того, чтобы сохранить порядок и дисциплину в своих рядах и предотвратить массовое дезертирство. Знание о существовании и применении такого оружия смертельным врагом коммунистической России, вероятно, подорвало бы моральный дух советских войск, и стоило бы Сталину проигранной войны, а возможно, грозило бы даже свержением его власти. По мере нашего дальнейшего расследования в сфере немецких секретных вооружений, их связей с нацистской идеологией, применения на Восточном фронте, мы будем сталкиваться со всё большим количеством примеров странных историй и событий.

Теперь же отметим странную двусмысленность замечаний мистера Джексона: «Так, у меня есть, - говорит он, - определённая информация, предоставленная мне, о некоем эксперименте, который проводился возле Аушвица…» Ко времени, когда Джексон произносил эти слова, свидетельство Ганса Цинссера существовало уже почти год, что даёт возможность предположить, что именно оно и было той «определённой информацией», на которую ссылается Джексон, возможно, намеренно исказивший географическое положение наблюдений Цинссера. В этом отношении примечательно, что, что Цинссер выразил озадаченность тем, что испытание проводилось в столь населенной местности. Если Джексон и изменил сознательно место проведения испытания, он не менял природы его жертв. Другой возможностью, является, однако, то, что событие всё-таки происходило именно там, где он указывает, «возле Аушвица».

II. Маршал, Муссолини и первый вероятный испытательный полигон на острове Рюген

Вопрос о размещении возможного полигона испытания немецкой атомной бомбы исходит из пяти очень разношёрстных источников: итальянского офицера, переводчика русского маршала, самого Муссолини, американского тяжёлого крейсера, и острова близ северного побережья Германии в Балтийском море.

До того, как он сам, и его любовница Клара Петаччи были убиты партизанами-коммунистами, а после повешены на мясницких крючьях в Милане, и забросаны камнями разъярённой толпой, Бенито Муссолини к концу войны стал скорее марионеткой Гитлера, управляя «Фашистской республикой» в контролируемой немцами северной Италии, часто произнося речи о немецком «чудо-оружии»:

Чудо-оружие – это надежда. Было бы смешно и нелепо сейчас бросаться угрозами для нас, не имея реальных оснований для таких угроз.

Хорошо известные бомбы массового уничтожения уже почти готовы. Всего через несколько дней, согласно самым осторожным предположениям, Гитлер, вероятно, нанесёт этот устрашающий удар, потому что будет обладать полной уверенностью… Кажется, есть три бомбы – и каждая имеет своё поразительное назначение. Каждая из них чрезвычайно сложна, и работы долго велись к завершению. [2]

Было бы легко отбросить утверждения Муссолини, как больное и бредовое буйство фашистского диктатора в преддверии поражения, цепляющегося за неосуществимые надежды и ветхие мечты. Это было бы просто, если бы не поразительное подтверждение, предъявленное Петром Ивановичем Титаренко, бывшим военным переводчиком в штабе маршала Родиона Малиновского, который заведовал делами японской капитуляции в конце войны. Как сообщает немецкий журнал «Der Spiegel» в номере от 1992 года, Титаренко написал в ЦК компартии СССР письмо. В нём он докладывал, что на самом деле на Японию было сброшено три бомбы, одна из которых, сброшенная на Нагасаки до последующей действительной бомбёжки, не взорвалась. Эта бомба была передана Японией Советскому союзу. [3]

Муссолини и военный переводчик советского маршала не единственные, кто подтверждает странное утверждение о «трёх бомбах», хотя ещё одна, четвёртая бомба, могла быть в игре в этот момент, транспортируемая на Дальний Восток на борту тяжёлого крейсера Соединённых Штатов «Индианаполис» (CA 35), когда он затонул в 1945 году. [4]

Эти странные свидетельства ещё раз ставят под сомнение союзническую легенду, ведь, как мы уже видели, манхэттенский проект в конце 44 – начале 45 столкнулся с критической нехваткой обогащённого урана, а также ему всё ещё предстояло решить проблемы взрывателей для плутониевой бомбы. Вопрос состоит в том, откуда же взялась эта дополнительная бомба (или бомбы)? Эти три, или, возможно, четыре бомбы оказались готовыми к атаке на Японию столь быстро, что в это очень сложно поверить, если только эти бомбы не были трофеями из Европы.

Но самое странное свидетельство происходит с немецкого острова Рюген, вместе с показаниями итальянского офицера Луиджи Ромерса (Luigi Romersa), очевидца испытаний немецкой атомной бомбы на острове в ночь с 11 на 12 октября 1944 года, примерно в том же временном интервале, что указан и в показаниях Цинссера, а также с показаниями Цинссера совпадает и приблизительная область событий.

В этом контексте также весьма любопытным представляется то, что этот временной промежуток в 1944 году был для союзников пиком боязни атомной угрозы. В субботу, 11 августа 1945 года, статья в лондонском «Daily Telegraph» сообщала о британских приготовлениях к немецкой атомной атаке, проводившихся в Лондоне в прошлом году:

НАЦИСТСКИЕ ПЛАНЫ АТОМНОЙ БОМБЫ – ГОД НАЗАД БРИТАНИЯ БЫЛА ГОТОВА

Британия приготовилась к возможности атомной атаки Германии в августе 1944.

Ныне может быть открыто, что детали ожидаемого воздействия такой бомбы были раскрыты в секретном меморандуме, отправленном этим летом шефам Скотланд Ярда, главным констеблям окружных сил и старшим официальным лицам служб обороны.

Министерством внутренней безопасности (the Ministry of Home Security) была разработана детальная схема для предписания мер, необходимых, чтобы справиться с обширными разрушениями и тяжёлыми потерями, в случае, если немцы преуспели бы в использовании атомных бомб против страны.

Доклады, поступавшие от наших агентов на континенте с начала прошлого года указывали на то, что немецкие учёные экспериментируют с атомной бомбой в Норвегии. Согласно этим докладам, бомба запускалась катапультой, а радиус взрыва составлял более, чем две мили.

В виду нашего собственного прогресса в создании атомной бомбы, Правительство придавало докладам серьёзное значение. Тысяч мужчин и женщин из числа сотрудников полиции и служб обороны находились в постоянной готовности несколько месяцев, пока заслуживающие доверия агенты в Германии не доложили о том, что испытание бомбы было проведено и закончилось провалом. [5]

Статья, опубликованная в «London Daily Telegraph» в августе 1944, о страхе перед немецкой атомной бомбой в Британии.

Эта статья, появившаяся спустя всего два дня после бомбардировки Нагасаки, и почти год после того, как в Британии была объявлена тревога, заслуживает пристального изучения.

Во-первых, и это наиболее очевидно, оборонительные мероприятия проводились в условиях полной секретности, только силы правопорядка, обороны и медицинский персонал был поднят по тревоге. Причина секретности очевидна, ведь выдать явные признаки тревоги означало бы известить немцев о том, что союзнические шпионы достаточны близки к программе немецкой атомной бомбы, чтобы знать о её результатах.

Во-вторых, место предполагаемого испытания, Норвегия, неожиданно виду того, что по хронологии до момента испытаний прошло уже два полных года со времени рейда британских коммандос на норвежском заводе тяжёлой воды в Ryukon. Это может указывать на два пункта:

1. Стремление Гитлера расположить войска в Норвегии имеют наиболее вероятное отношение к немецкой атомной бомбе; если доклад верен, он указывает на то, что немалая часть процессов конструирования атомной бомбы проходила именно здесь.

2. Доклад мог быть наоборот, неверен, т.е., испытание действительно могло иметь место, но проходило где-то в другом месте.

В-третьих, «тревога» продолжалась с августа 1944 ещё «несколько месяцев», таким образом, не исключено, что она продлилась и до октября, то есть, времени, отмеченного в показаниях Цинссера.

В четвёртых, статья упоминает, что бомба была запущена с помощью «катапульты». Фау-1, «летающие бомбы», первое поколение стратегических ракет запускалось с больших катапульт, приводимых в действие паром. Просто, как дважды два, сложив факты, получаем что «норвежское» испытание могло быть испытанием системы доставки атомного заряда, основанной на схеме Фау-1, или испытанием самой атомной бомбы, а возможно, и того и другого.

Приняв всё это во внимание, мы подходим к финальному пункту. Тревога улеглась, когда испытание закончилось неудачей. Вопрос в том, что не сработало? Собственно, бомба? Система доставки? Или и то, и другое? Ответ находится, вероятно, в другой любопытной статье, появившейся в британской прессе почти годом ранее, в среду 11 октября 1944, в «London Daily Mail»:

БЕРЛИН «ЗАМОЛК» НА 60 ЧАСОВ – ТЕЛЕФОННАЯ СВЯЗЬ ВСЁ ЕЩЁ ОТСУТСТВУЕТ

СТОКГОЛЬМ, Вторник

Берлин всё ещё отрезан от остальной Европы в настоящее время. Шестидесятичасовое молчание началось в воскресное утро – и до сих пор нет объяснения этому обрыву связи, тянущемуся уже дольше, чем любой другой предыдущий случай.

Шведское Министерство иностранных дел не имеет возможности дозвониться до своего представительства в Берлине.

Появляются неподтверждённые сведения, говорящие о глубоком кризисе в отношениях между Вермахтом и нацистской партией, и «ожидаемых стремительных изменениях».

Сегодняшний воздушный рейс из Берлина в Стокгольм прибыл с опозданием в четыре часа. На его борту находились только немцы, двое их которых оказались высокопоставленными официальными лицами. Вид они имели бледный и обеспокоенный, и когда шведские репортёры приблизились к ним, они, в раздражении расталкивая их, покинули помещения шведских аэротранспортных сообщений, бормоча: «Ничего, что мы могли бы сказать».

Немецкие газеты, прибывшие с этим самолётом, выглядят чрезвычайно скромно и имеют очень короткие заголовки.

Тем не менее, есть мнение, что если бы обрыв связи был вызван техническими разрушениями в результате бомбардировок, как утверждают немцы, авария была бы уже устранена. [6]

Статья о поломке берлинских телефонных линий в “Daily Mail”, октябрь 1944.

Конечно, сегодня мы знаем о том, что не было известно в октябре 1944-ого: при взрыве атомной или термоядерной бомбы мощный электромагнитный импульс подавляет работу электрического оборудования на расстоянии нескольких миль от эпицентра, в зависимости от мощности взрыва, его удалённости и степени «экранирования», которым обладает электрическое оборудование. Для обычных, не военный телефонных линий в Берлине, такое странное прекращение работы может быть объяснено именно воздействием электромагнитного импульса. Но это подразумевает, что такой импульс, родившийся в результате испытаний атомной бомбы, должен был быть ближе к Берлину, чем к Норвегии. Надо полагать, что если телефонные службы Берлина почувствовали на себе влияние взрыва в Норвегии, те же помехи должны были возникнуть и в других городах, расположенных куда ближе к испытательному полигону, таких, как Осло, Копенгаген или Стокгольм. Однако, ни о чём подобном в этих городах не упоминается, кажется, только Берлин был затронут. [7]

Так, если испытние атомной бомбы, упомянутое в 1945 году в “London Daily Telegraph” действительно проходило, то полигон его следует искать значительно ближе к Берлину, чем к Норвегии. Статья в “Daily Mail” о нарушении работы телефонных служб становится явным подтверждением вероятного испытания немецкой атомной бомбы где-то в октябре 1944-ого, в том же временном промежутке, что указан и в показаниях Цинссера, а также периода, на который приходилась секретная готовность в Британии, с августа 1944 и в течение ещё «нескольких месяцев».

Но статья в «Daily Mail» о нарушении работы телефонных сетей делает даже больше: она предполагает, почему немцы могли расценить результат испытаний, как неуспешный. В то время эффекты ядерных взрывов (электромагнитный импульс и выход из строя электрического оборудования, радиоактивное заражение) не были широко известны и едва ли были понимаемы. Берлинская телефонная сеть была одной из лучших, если не самой лучшей в то время. [8] Нацисты могли быть шокированы таким результатом своего испытания атомного «чудо-оружия», и, таким образом, расценивать его как «неудачу», до тех пор, пока не будут проведены новые испытания м феномен электромагнитного импульса не будет изучен. В конце концов, не было ничего хорошего в том, чтобы применить «чрезвычайное оружие» с тем, чтобы потом не иметь возможности даже принять звонок с заявлением о капитуляции! А для тоталитарного и параноидального нацистского государства поломка линий связи столицы с областями, вооружёнными силами, оккупированными территориями, была поистине невообразимым кошмаром и прекрасной возможностью для восстания.

Наконец, в завершение усилий прессы в раскапывании тёмных историй, любопытная серия статей в «London Times» в период с пятнадцатого по двадцать пятое мая 1945 года рассказывает нам о немецких войсках на датском острове Борнхольм, что в Балтийском море; эти войска не сдавались атакующим русским силам. [9] Борнхольм расположен в ста милях от немецкого ракетного полигона в Peenemunde, а также весьма близок к месту предполагаемого атомного испытания на маленьком острове балтийского побережья Рюген, неподалёку от портового города Киль.

И здесь, на этом острове, итальянский офицер Луиджи Ромерса был гостем и очевидцем испытаний немецкого «чудо-оружия» в ночь с одиннадцатого на двенадцатое октября 1944 года. После двухчасового ночного переезда из Берлина, Ромерса добрался до острова на моторной лодке. Согласно утверждениям немецких исследователей темы атомной бомбы, Эдгара Майера и Томаса Менера (Edgar Meyer, Thomas Mehner), остров охранялся особым элитным подразделением, который может быть только частью SS, а допуск к этому острову обеспечивался только специальными пропусками, которые выдавало непосредственно Высшее Командование Вермахта (OberKommando Der Wermacht, OKW) [10]

Теперь лучше всего процитировать собственные слова Ромерсы:

«Нас было четверо: два моих сопроводительных лица, человек в рабочей одежде и я. - Мы увидим испытание бомбы расщепления [11]. Это наимощнейшее взрывчатое вещество до сих пор изобретённое. Ничто не может с ним сравниться, - сказал один из них. Он дышал с трудом. В полдень он поглядывал на часы и ожидал часа эксперимента. Наш наблюдательный пост располагался в километре от точки взрыва.

- Мы должны подождать здесь, - сказал человек в рабочей форме, - до вечера. Когда стемнеет, мы сможем выйти. Бомба испускает смертельные лучи, крайней токсичности. Её радиус поражения гораздо больше, чем у самой мощной обычной бомбы. Около полутора километров…

Около четырёх часов вечера, в сумерках, появились тени, бегущие к нашему бункеру. Они оказались солдатами, одетыми в странные «подводные скафандры». Они вошли и быстро захлопнули за собой дверь. «Всему конец», сказал один из них, снимая свою защитную форму. Спустя какое-то время, нам пришлось надеть белые грубые, волокнистые плащи. Я не мог определить, из какого материала они были, но создавалось впечатление, что они сделаны из асбеста; в шлеме напротив глаз были сделаны слюдяные окошки. [12]

Одевшись таким образом, группа наблюдателей покинула бункер и проделала путь к точке взрыва:

Строения, которые я видел всего час назад исчезли, превратившись в щебень; чем ближе мы приближались к эпицентру произошедшего взрыва, [13] тем более ужасающими выглядели разрушения. Трава имела цвет кожи, а те немногие деревья, которые остались стоять, не имели листьев. [14]

Содержащиеся в рассказе Ромерсы особенности показывают, что это было испытание именно ядерной бомбы. Во-первых, разрушения, причинённые взрывом, типичны для ядерного оружия: оголение деревьев, полное уничтожение строений, и так далее. Характерными также являются защитная форма немецких техников и поляризующие очки. Также, испытание проводилось в «заселённой местности», имеющей застройку, подобно тому, как это изложено в диалоге обвинителя Джексона и Шпеера, а также в свидетельстве Цинссера. Тем не менее, Ромерса, внимательный наблюдатель, не отмечает свёртывания почвы в стеклоподобную массу, явления, часто сопровождающего наземные ядерные взрывы.

Что бы ни было тогда испытано на острове Рюген, оно обладает достаточными признаками, по которым мы можем судить, что это была атомная бомба. Более важно заметить, что испытание попадает во временной промежуток, указанный в свидетельстве Цинссера, период нефункционирования берлинских телефонных сетей, и период британской тревоги. [15] Наконец, весьма показательно, что в тот же период времени Адольф Гитлер наконец подписал приказ о разработке атомной бомбы. В нашем контексте, это может означать лишь, что он дал одобрение дальнейшему развитию уже испытанного оружия. [16]

III. Три угла (Dreiecken) и вероятное испытание на площадке парадов войск в Одруфе.

Более спорное свидетельство касается возможного испытания войсками SS атомной бомбы большой мощности на парадной площадке в Одруфе, на юге центральной Тюрингии в марте 1945. [17] Как нам предстоит увидеть, эта дата весьма примечательна. Вскоре после воссоединения Германии в 1989, снова всплыли старые слухи об испытании атомной бомбы, проведённом SS в конце войны на юге центральной Германии (бывшей Восточной Германии). Считается, что испытание было проведено четвёртого марта 1945 года. Однако, как мы вскоре увидим, есть дополнительная проблема с допущением факта испытания в Трёх Углах. История о Трёх Углах начинается с элемента союзнической легенды. Согласно легенде, единственной вероятной причиной быстрого продвижения дивизий американского генерала Патона в этом регионе Тюрингии был Штаб Фюрера (Fuhrerhauptquartier), помещения, обозначенные немцами кодовым названием “Жасмин” были размещены глубоко под землёй в Jonastal. [18] “Существует американский документ, информирующий нас под пунктом четыре, что вышупомянутыйй (Штаб Фюрера) располагался не в Оберзальцбурге, но в районе Одруфа” [19] , то есть, в области Трёх Углов. В этом проявляется изящество легенды: бросок Патона предназначался для того, чтобы отсечь путь к отступлению нацистам, и осадить последний секретный штаб Гитлера, а надо полагать, захватить в плен и его самого. Эти помещения были частью огромного комплекса подземных сооружений, находящихся под управлением SS, названного “S III” (такое название тоже не лишено намёков, как мы увидим в последующих главах), и Штаб Фюрера был лишь малой частью всего комплекса. [20] Однако, мнение, согласно которому этот комплекс был только лишь штабом, сталкивается с проблемой в лице обергруппенфюрера SS Ганса Каммлера (о котором нам ещё много предстоит говорить в последующих главах); этот человек был прямо вовлечён в строительство всех помещений в данной области с 1942 года, а это делает малоубедительным предположение, что все они были построены лишь в качестве последнего убежища Гитлера, так как имя Каммлера связано с самыми интимными тайнами исследований и разработок Райха, касающихся секретных вооружений. Более вероятно, что эти сооружения являлись частью каммлеровской империи тёмных оружейных разработок SS. [21] В уцелевших немецких архивах нет никаких упоминаний об этих сооружениях, равно как и где-либо в других источниках. И всё же, они остаются видимыми каждому. [22]

Что же исследовалось в этих помещениях? Почти ничего не было известно о них, пока после воссоединения Германии не заговорили свидетели или родственники свидетелей. Одним из них был Адольф Бернд Фрайер, который, перед смертью в Аргентине, написал немецким исследователям, Эдгару Майеру и Томасу Меннеру письмо, где раскрыл сведения об этих строениях, приобретённые им за время работы в строительной бригаде. По заявлениям Фрайера, там находились производства, связанные с особыми дисковидными летательными аппаратами (!), «Amerika Raket» - межконтинентальной баллистической ракетой, способной достичь Соединённых Штатов, а также исследовательские помещения атомных экспериментов под управлением доктора Курта Дибнера, и даже целая подземная фабрика по производству тяжёлой воды! [23]

Но самым важным является заявление Фрайера, утверждающее о готовности «атомного оружия» ко второму июля 1944 года! [24] Какой тип атомного оружия здесь имеется ввиду? «Грязная» радиационная бомба, способная заразить огромные территории смертельными радиоактивными веществами, но не являющейся, собственно, бомбой ядерного распада? Или всё-таки настоящая атомная бомба? Со слов Фрайера нельзя об этом судить. Но одна вещь бросается в глаза, а именно дата второго июля 1942, месяц, когда была предпринята попытка убить Адольфа Гитлера в ходе очень удачно названного «плана бомбы» («Bomb Plot»), приблизительно двумя неделями позднее. Последствия успешного приобретения Германией даже радиационной бомбы могли быть первичной мотивацией антигитлеровских заговорщиков в попытке устранить Фюрера именно в это время. Скрытая логика здесь такова, что Союзники будут вести переговоры с анти-нацистским (или, по-крайней мере, не-нацистским) временным правительством уже без требований безоговорочной капитуляции, поскольку обладание таким оружием давало заговорщикам значительные рычаги управления переговорами. И если заговорщики знали о существовании оружия и планах Гитлера применить его на поле боя, это могло стать для них решающим моральным побуждением к действию.

В любом случае, наиболее проблематичный аспект в деле о возможном испытании нацистами атомной бомбы в одруфской области Трёх углов в Тюрингии происходит из весьма специфического и даже удивительного заявления. Согласно словам Фрайера, испытание было произведено 4 марта 1945 на старом парадном плацу в Одруфе. Будто бы был возведён шестиметровый помост, на верхушке которого располагалось небольшое «атомное оружие». [25] Вес оружия, согласно Фрайеру, составлял «100 г», всего одну сотню грамм! Это одно из наиболее примечательных, и очень проблематичных свидетельств, касающихся действительной природы проекта атомной бомбы нацистов, сделанное лицом, предположительно вовлечённым в него, ведь очевидно, что 100 грамм это не 50 килограмм, необходимых для критической массы урановой атомной бомбы, и это гораздо меньше количества, необходимого для критической массы типичной плутониевой бомбы. И всё же, Фрайер настаивает на этом пункте, и даже более того, утверждает, что все «рабы», несчастные жертвы концлагерей, согнанные для участия в эксперименте, были убиты в радиусе 500-600 метров от эпицентра взрыва. [26] Значит, мы имеем взрыв, площадь разрушительной мощи которого достигает 1 - 1,2 километров в диаметре, что приблизительно равняется эффекту современной тактической ядерной бомбы. Такой радиус взрыва потребовал бы огромного количества доступных тогда неядерных взрывчатых веществ, а Фрайер говорит о стограммовом устройстве. Это указывает на то, что указанное «A-Waffe», или «атомное оружие» было самой настоящей атомной бомбой. Но как объяснить чрезвычайно малую критическую массу, особенно, если учитывать, что манхэттенский проект рассчитывал критическую массу урана в 50 килограмм?

Этот вопрос заслуживает детального рассмотрения, ведь он обещает предоставить ещё одну зацепку – если серьёзно отнестись к заявлению – к пониманию истинной природы проекта атомной бомбы нацистов. Мы уже видели, что этот проект разрабатывался несколькими различными и раздельными группами, отчасти в целях безопасности, отчасти в силу практических соображений немецкой программы. Что касается безопасности, мы полагаем, что группа Гейзенберга и всех высококвалифицированных специалистов, использовалась нацистами в качестве ширмы для публики, в частности, разведки союзников. Аппарат разведки и безопасности SS верно рассудил, что высокопрофессиональные учёные будут приоритетными целями для разведки союзников. Соответственно, крайне маловероятно, что в руках этой группы держались действительные секреты и разработки атомной бомбы. Само существование союзнической легенды спустя столько лет после войны является прямым свидетельством успешности такого плана. Настоящие разработки атомной бомбы происходили вдалеке от взоров союзнической разведки, под прикрытием Почтовой службы Райха, и, что более важно, под непосредственным покровительством SS.

Следующей особенностью немецкой программы атомной бомбы является концентрирование усилий на том, что было практически достижимо в условиях войны. Так, хотя немцы и знали о возможности создания плутониевой атомной бомбы, и, соответственно, знали, что действующий реактор позволит Германии произвести больше бомб с теми же затратами радиоактивных материалов, они также знали и о значительной технической преграде, стоящей на этом пути: в первую очередь, успешной разработке действующего реактора. Поэтому, как мы выяснили ранее, они предпочли разрабатывать только урановую бомбу, поскольку уран может быть обогащён до необходимой чистоты без реактора, и поскольку они уже обладали необходимыми технологиями для этого. Как и его американский двойник, проект SS полагался на большое число обогатительных производств, для разделения и очищения изотопа.

Давайте продолжим эти рассуждения. Германия также старалась изыскать способ применить такие бомбы в качестве боеголовок к ракетам. А это значило, учитывая ограниченные подъёмные мощности ракет, что вес боеголовок должен был быть уменьшен в разы, чтобы ракета могла нести её. Здесь также присутствует экономический фактор. Зная, что их производственные мощности полностью загружены, даже будучи обеспеченными тысячами рабов-пленников концлагерей, немцы задались другим вопросом, произошедшим из их собственных знаний о возможностях, предлагаемых плутониевой бомбой: как можно меньшими затратами получить больший эффект, не прибегая к плутонию? Есть ли способ уменьшить количество урана, необходимое для достижения критической массы?

Итак, мы возвращаемся к утверждению Фрайера об испытании замечательно малой, стограммовой атомной бомбы 4 марта 1945 года в Одруфе. Метод, с помощью которого можно сделать бомбу из гораздо меньших критических масс действительно существует, это форсированный распад (boosted fission). В сущности, форсированный распад полагается на введение некоторых материалов, испускающих нейтроны, полоний, или тяжёлую воду: дейтерий или даже тритий, чтобы запустить больше нейтронов в цепную реакцию, чем обычно высвобождается в процессе распада. Это повышает количество свободных нейтронов, начинающих цепные реакции в критической массе, позволяя, во-первых, несколько снизить требования к чистоте материала, участвующего в реакции. Материалы, не дошедшие до оружейной степени чистоты, с методом форсированного распада могут применяться в действующей атомной бомбе. А во-вторых, значительно снижается количество радиоактивного вещества для достижения критической массы в бомбе.

Так, «форсированный распад» мог предоставить немецкой программе атомной бомбы практический способ увеличить количество бомб, и надёжное средство к достижению неконтролируемой реакции ядерного распада в малообогащённом материале. [27] Возможно, весьма примечательно, что свидетельство Фрайера о подземных оружейных фабриках в Трёх Углах упоминает также о наличии там подземных заводов тяжёлой воды, ведь тяжёлая вода, само собой, содержит атомы дейтерия и трития (атомы тяжёлого водорода, соответственно, с одним или двумя добавочными нейтронами в ядре).

В любом случае, испытание мощного устройства, обладающего малой критической массой, при помощи форсированного распада 4 марта 1945 года в Одруфе не противоречит параметрам немецкой бомбовой программы и её практическим нуждам. Кроме того, этому существуют интересные и интригующе подозрительные подтверждения.

Согласно Фрайеру, лично Гитлер пребывал в Трёх Углах в течение короткого периода в конце марта 1945 года. [28] Известно, что Гитлер лично посещал эти места и обратился к офицерам немецкой Девятой армии, действующей в этой области, в марте 1945, и утверждал, что всё ещё имеются дела, которые должны быть «завершены», что представляет особый интерес в свете заявлений Фрайера о том, что Германия нуждалась не в бомбе, а в системах доставки. Вполне вероятно, что если такое испытание проводилось, то Гитлер должен был присутствовать при нём в качестве очевидца, засвидетельствовав конечный успех германской науки в предоставлении ему «абсолютного оружия».

Но, наверное, наиболее убедительные улики, показывающие, что нам далеко не всё известно о конце Второй мировой войны, содержатся в двух чрезвычайно странных фактах, происходящих из области Трёх Углов в Тюрингии. В заявлении, сделанном 20 марта 1968 года, бывший немецкий генерал Эрих Андресс, находившийся тогда в районе Трёх Углов, рассказывает, что внезапно, в область, уже находящуюся под контролем американских войск, прибыли джипы и тяжёлые грузовики, был незамедлительно отдан приказ полностью завесить все окна во всех окружающих строениях и домах. Можно предположить, что американцы вывозили отсюда нечто, что представляло большую ценность для них, и они не хотели, чтобы кто-то увидел это нечто. Второй странный факт даже ещё более любопытен: из всех областей современной Германии, регион Тюрингии, а точнее район городов Jonastal и Одруф – имеет самый высокий радиационный фон гамма-излучения. [29]

Так что же на самом деле обозначал уникальный обмен репликами на Нюрнбергском трибунале между бывшим Райхсминистром вооружений Альбертом Шпеером и главным обвинителем от Америки Джексоном? Из его вопроса видно, что Джексон располагал информацией, сходной с той, что была лишь недавно рассекречена. То, что эта информация касалась истинной сущности немецких атомноых исследований и её поразительных достижений (которые полностью противоречат послевоенной союзнической легенде) тоже кажется ясным. И то, что Альберт Шпеер либо не хочет говорить начистоту, либо не владеет информацией (которой должен обладать в силу своего положения), тоже выглядит неоспоримым. Так, вопрос Джексона приобретает вид проверки объёмов знаний Шпеера о программе и его сопричастности к испытаниям на Рюгене и в Одруфе. И если Министр вооружений всего Райха не знал ничего о них, то мы имеем дело с чёрным Райхом внутри чёрного Райха, зверем в утробе зверя, о котором даже столь высокопоставленные нацистские чины знали ничтожно мало, или вовсе ничего. Великий секрет Второй мировой войны, который победившие союзники и русские предпочитают сохранять до сих пор это тот неоспоримый факт, что нацистская Германия первой заполучила атомную бомбу, и в короткий период перед окончанием войны стала первой ядерной державой. Но почему это до сих пор держится в тайне? Ответ на этот беспокоящий вопрос раскроется в последующих главах книги, потому что ответ этот, пугающий, как он есть, выходит далеко за пределы темы ядерных вооружений. Но почему нацисты не применили свои бомбы, если они располагали ими? Ответ на этот вопрос частично был раскрыт в настоящей главе: если они всё же использовали оружие массового уничтожения, ядерное или какое-либо иное, вероятнее всего, оно было применено в соответствии с расистской идеологией геноцида, а также против врага, представляющего наибольшую военную угрозу – на Восточном фронте, против Советского союза, где параноидальный сталинский режим никогда не признал бы перед миром или перед собственным истерзанным войной народом, что ему противостоит враг, имеющий подавляющее технологическое превосходство. Такое признание, скорее всего, деморализовало бы русских, уже и так принуждённых проливать реки крови в схватке с Вермахтом, и вряд ли бы сталинский режим пережил такое признание. Но почему нельзя было применить бомбы против западных союзнических войск на заключительных этапах войны, когда ситуация становилась всё более отчаянной? Есть все признаки того, что нацистское руководство задумывалось о такой операции...

[1] Процитировано в книге Harald Fath, «Geheime Kommandosache -S III Jonastal und die Siegeswaffenproduktion: Weitere Spurensuche nach Thuringens Manhattan Project» (Schleusingen: Amun Verlag, 1999), стр. 82-83. Приводится оригинальный английский текст.

[2] Бенито Муссолини, «Политическое Завещание», 22 апреля 1945, процитированное в книге Edgar Meyer и Thomas Mehner, «Hitler und die ,,Bombe": Welchen Stand erreichte die deutsche Atomforschung und Geheimwaffenentwicklung wirklich?» (Rottenburg: Kopp Verlag, 2002), стр. 87, перевод автора с немецкого на английский.

[3] Edgar Meyer и Thomas Mehner, «Hitler und die ,,Bombe": Welchen Stand erreichte die deutsche Atomforschung und Geheimwaffenentwicklung wirklich?» (Rottenburg: Kopp Verlag, 2002), стр. 146.

[4] Harald Fath, «Geheime Kommandosache -S III Jonastal und die Siegeswaffenproduktion: Weitere Spurensuche nach Thuringens Manhattan Project» (Schleusingen: Amun Verlag, 1999), стр. 81.

[5] "Nazis Atom Bomb Plans," London Daily Telegraph, суббота, 11 августа, 1945, процитировано по книге Edgar Meyer и Thomas Mehner, «Hitler und die ,,Bombe"», стр. 37.

[6] Walter Farr, “Berlin is ‘Silent’ 60 Hours: Still NO Phones”, London Daily Mail, среда, 11 октября 1944, процитировано по книге Meyer и Mehner, «Hitler und die ,,Bombe"» стр. 81, добавлена эмфаза.

[7] Существует и другое, хотя очень неправдоподобное, объяснение – недостаток отчётов из этих городов. Это может означать просто отсутствие разведки в данных областях.

[8] Например, до самого конца войны оставались действующими линии между Берлином и Токио, позволяющие японцам слать соболезнования нацистскому правительству даже тогда, когда русские танки уже катились по улицам города.

[9] Meyer и Mehner, “Das Geheimnis der deutschen Atombombe”. стр. 51.

[10] Meyer и Mehner, “Hitler und die “Bombe”, стр. 64.

[11] “Auflosungsbombe”.

[12] “Gimmerglas”.

[13] “Explosionpunkt”.

[14] Луиджи Ромерса, частное телефонное интервью, данное Эдгару Майеру и Томасу Меннеру для книги “Hitler und die “Bombe”, стр. 62-66, перевод с немецкого автора этой книги.

[15] Примечательным отличием является то, что показания Цинссера помещают испытания в часы сумерек, в то время, как Ромерса заявляет о дневном времени. Последнее имеет смысл с точки зрения секретности, поскольку дневной свет мог бы несколько скрыть вспышку взрыва на расстоянии.

[16] Роуз, цитируемый выше, замечает, что Гитлер отдал приказ в октябре 1944 к немедленной разработке атомной бомбы.

[17] Meyer and Mehner, “Hitler und die “Bombe”, стр. 226.

[18] Meyer и Mehner, “Das Geheimnis der deutschen Atombombe”. стр. 209.

[19] Meyer и Mehner, “Das Geheimnis der deutschen Atombombe”. стр. 207.

[20] Там же, стр. 213, "Report of Mr. Oskar Muhlheim, Bad Durenberg."

[21] Там же, стр. 239.

[22] Там же, стр. 240.

[23] Там же, стр. 242.

[24] Там же, стр. 245. Согласно заявлениям Фрайера, второго июля 1944 была готова бомба, но не система её доставки, верятно т.н. “Amerikaraket” (стр. 249).

[25] “A-Waffe” (А-оружие), снова употребляется это слово, а не “Atombobme”.

[26] Meyer и Mehner, “Das Geheimnis der deutschen Atombombe”. стр. 245.

[27] Meyer and Mehner, “Hitler und die “Bombe”, стр. 121-123.

[28] Meyer и Mehner, “Das Geheimnis der deutschen Atombombe”. стр. 228.

[29] Meyer и Mehner, “Das Geheimnis der deutschen Atombombe”. стр. 251.


Дата публикации: 07.03.2008
Прочитано: 4739 раз


Дополнительно на данную тему
Райх Чёрного Солнца - 1.1 Скверно написанный финалРайх Чёрного Солнца - 1.1 Скверно написанный финал
Райх Чёрного Солнца - 1.2 Электричество, рабы и «Буна»Райх Чёрного Солнца - 1.2 Электричество, рабы и «Буна»
Райх Чёрного Солнца - 1.3 U-234, U235 и странное дело о пропавшем уранеРайх Чёрного Солнца - 1.3 U-234, U235 и странное дело о пропавшем уране
Райх Чёрного Солнца - 1.5 Странные карты, странные полёты и неизвестные грузыРайх Чёрного Солнца - 1.5 Странные карты, странные полёты и неизвестные грузы
Райх Чёрного Солнца - 1.6 Странные случаи исчезновения командировРайх Чёрного Солнца - 1.6 Странные случаи исчезновения командиров
Райх Чёрного Солнца - 1.7 Почётное Арийское БратствоРайх Чёрного Солнца - 1.7 Почётное Арийское Братство
Райх Чёрного Солнца - 1.8 Бюро армейской артиллерииРайх Чёрного Солнца - 1.8 Бюро армейской артиллерии
Райх Чёрного Солнца - 1.9 Клоунада в Фарм Холле и другие фарсыРайх Чёрного Солнца - 1.9 Клоунада в Фарм Холле и другие фарсы
Райх Чёрного Солнца - 1.10 На подступах к Чёрному СолнцуРайх Чёрного Солнца - 1.10 На подступах к Чёрному Солнцу
Райх Чёрного Солнца - 1.0 ПрологРайх Чёрного Солнца - 1.0 Пролог
[ Назад | Начало | Наверх ]
Печатная продукция
издательства
Ex Nord Lux


Электронные книги издательства
Ex Nord Lux DIGITAL




Рассылка



..:: Архив рассылки ::..

Рассылка \'Новости ресурса "Белые Традиции"\'   Рейтинг@Mail.ru