Общество Белые Традиции

  Сделать домашнейДобавить в избранноеНаписать нам   

Главная
Новости
Галерея
Статьи

 
Библиотека

 
Форум
Ссылки
Контакты

Другие ссылки
девушки питера


Райх Чёрного Солнца
Райх Чёрного Солнца - 1.9 Клоунада в Фарм Холле и другие фарсы

Автор: Джозеф П. Фаррел

Перевод: WTS-Belarus – Bewoelkter

Часть первая: Сумерки Богов

Глава 9: КЛОУНАДА В ФАРМ ХОЛЛЕ И ДРУГИЕ ФАРСЫ

«Багге в Берлине, Клюзиус и Диккель в Мюнхене изобрели способ разделения изотопов, но не добились особых практических успехов. Они никогда не получили достаточного количества U235 для необходимых измерений, и уж конечно, для производства бомбы». Дэвид Кэссиди, вступление к книге «Hitler’s Uranium Club» [1]

Записи разговоров немецких учёных, заключённых в Фарм Холле, кажутся микрокосмом самой культуры германского нацизма, одновременно завораживающей и параноидальной, морализирующей и крайне аморальной, покрывающейся стыдливым румянцем и грубо прямолинейной. В свете тезиса, рассматриваемого нами в предыдущих главах, эти записи также выявляют шизофрению их комментаторов, с тех самых пор, как они были рассекречены в начале девяностых английским правительством. К примеру, замечание Джереми Бернштейна в отношении миссии “Alsos” Самюэля Гаудсмита в Германии в конце войны: “В ходе этой миссии, когда команда Alsos узнавала всё больше о недостатках немецкой программы, главной заботой стало не дать русским выудить из немцев «любые крупные секреты бомбы»” [2] Если немецкая программа находилась в состоянии, характеризуемом словами о «недостатках», и если в представлениях Гейзенберга о процессе ядерного распада, и принципа действии бомбы, были «фундаментальные проблемы» - как это и было в действительности – тогда о чём вообще беспокоиться? Но потом, в начале записей, имеется разговор между Гейзенбергом, Дибнером и Кёршнигом (Korsching), в котором трое немецких учёных обсуждают возможность того, что Союзники и Советы в Потсдаме рассматривают их, как военный трофей.

Бернштейн комментирует: «возможно, Гейзенберг обеспокоен здесь тем, что он будет призван к ответу в Германии за то, что не сумел построить бомбу. Мнение, что судьба этих десятерых немецких учёных обсуждалась на Постдамской конференции граничит с нелепостью» [3] А если оно так нелепо, тогда почему учёных содержали под стражей месяцами, тайно записывали их разговоры, стенограммы которых были засекречены до начала девяностых? Совершенно понятным кажется то, что в Фарм Холле происходит что-то ещё, что либо ускользает от внимания комментаторов, либо попросту игнорируется ими. Беседы десятерых учёных касались одной только темы (до того, как они узнали о бомбардировке Хиросимы): как им продолжить их «работу», они совершенно ничего не знали о том, что кто-то за них уже сумел привести их «работу» к блестящему успеху [4]. Шизофрения проступает везде, где бы разговор ни касался разделения изотопов. В эпиграфе, с которого началась эта глава, имеется ссылка на метод «термальной диффузии» Клюзеля, усовершенствованный самим Клюзелем и Дикелем: «Багге в Берлине, Клюзиус и Диккель в Мюнхене изобрели способ разделения изотопов, но не добились особых практических успехов. Они никогда не получили достаточного количества U235 для необходимых измерений, и уж конечно, для производства бомбы». [5] Тем не менее, в самих записях, Гейзенберг замечает, что одной из причин заключения его и его товарищей-учёных, является нежелание Союзников «позволить нам передать наши знания другим людям». [6] А вот комментарий к этому заявлению весьма интригует. Как отмечает Бернштейн, немцы не имели никаких особых знаний, которые «могли бы хоть чем-то сгодиться Союзникам», но в то же время считались экспертами, если дело касалось возможности утечки их знаний к другим странам, Франции либо России. Далее следует замечание о технологии «ультра-центрифуги» Хартека, которая «могла бы стать чрезвычайно полезным предметом, желанным для каждой страны». [7] И вправду, эта технология даже американскими или британскими учёными не была доведена до такой степени совершенства.

А потом, 26 июля 1945, замечание, сделанное Отто Ханом только сгущает таинственность: «Я прочёл статью в Picture Post об урановой бомбе; пишут, будто в газетах мелькало упоминание о том, что такая бомба была сделана в Германии. Теперь вы можете понять, почему мы были “задержаны”, ведь мы и были теми самыми людьми». [8] Комментарий Бернштейна только усугубляет проблему: «Это было до того, как бомбу применили против Японии, когда её существование держалось в глубокой тайне!» [9] Хан случайно выпустил птичку из клетки? Странные слова для учёного его масштаба, особенно притом, что в коротких статьях прессы Союзников, во время и после войны, как мы видели, содержалась масса указаний на масштабы немецкого проекта.

21 июля 1945, опрятный и циничный Хорст Кёршинг, обсуждая с Дибнером и Багге способы заработать на дальнейшую жизнь, делает любопытное наблюдение:

БАГГЕ: Ради денег, я хотел бы работать над урановым двигателем. С другой стороны, я бы хоте работать над космическими лучами… Моё мнение в этом вопросе то же, что и Дибнера.

КЁРШИНГ: Вы оба хотели бы работать над созданием уранового двигателя?

ДИБНЕР: Это шанс заработать на жизнь.

КЁРШИНГ: Любому непрофессионалу ясно, что это идеи чрезвычайной важности. Тем не менее, на них не заработаешь денег. Деньги можно заработать только на идеях, избежавших широкой огласки. Если изобрести что-то вроде искусственных рубинов для производства наручных часов, можно сделать на этом больше денег, чем на урановом двигателе. [10]

Искусственные рубины? Конечно, такое применялось в производстве часов до изобретения кварцевого хода. Но в 1945 году идея была фантастической. Конечно, ко времени рассекречивания этих записей, первый в мире лазер, который, кстати, использовал искусственные рубины как основной компонент оптической линзы, уже стал историей, будучи изобретённым в 1961 году. Но в 1945 году идея… более чем немного опередила время. Может, это ещё одно указание, хотя и очень призрачное, на то, что внутри нацистской Германии происходило нечто иное? Позже в том же разговоре Кёршинг выражает желание вернуться в Hechingen, чтобы собрать свой телескоп, линзы и призмы, свидетельство того, что он был вовлечён и в оптические изыскания, помимо ядерных. А потом ещё одно странное замечание Кёршинга:

«Конечно, было бы хорошо поехать в Аргентину, с двумя товарищами, и сказать: “Вот и мы, мы знаем, как сделать то и это, у нас есть отличный метод разделения изотопов, нам не нужно даже производить тяжёлую воду”. Как-то в этом духе, так нам и нужно сделать. Ничего хорошего не выйдет, если вы и дальше будете работать с Гейзенбергом над урановым двигателем. ‘Они даже не смогли дать немножко прикурить’, - вот как посторонние оценивают его работу». [11]

Если тезис, представленный нами ранее верен, и действительно существовал крайне секретный проект SS, а Гейзенберг представлял собой «притворный» маскирующий проект, выставленный на обозрение Союзников, тогда действительно побуждения для содержания под стражей немецких учёных могут быть несколько иными, чем принято обычно считать. Если, к примеру, отряды Третьей армии генерала Паттона и вправду обнаружили компоненты проекта SS и его учёных, тогда становилось необходимым выяснить, имеет ли «крупная рыбка», как описывал Кёршинг самоопределение учёных Фарм Холла, какое-то представление об этих проектах SS.

В записях разговоров с первого по шестое августа 1945 года, доктор Курт Дибнер вскользь упоминает факт, имеющих большое значение в свете открытых нами немецкого бомбового проекта и подземных лабораторий зондеркомманды SS в горах Харц в Тюрингии. Очень коротко, но Дибнер упоминает, что запас радия был получен «из Харца». [12] Комментарий Бернштейна здесь куц и гол: «горная цепь в центральной Германии». Бернштейну больше нечего сказать на этот счёт. Он не знаком с открытиями современных исследователей? Или краткость его комментария проистекает из других побуждений?

В любом случае, уклад жизни и настроение учёных быстро меняются, когда они узнают об атомной бомбе, сброшенной на Хиросиму. Первая реакция, записанная британскими микрофонами, это обмен репликами между Ханом и Виртцем:

ХАН: Они могли сделать это, только если у них есть способ разделения изотопов урана.

ВИРТЦ: У них тоже он есть. [13]

Обсуждение быстро охватывает всех немецких учёных, и снова именно Дибнер делает короткое, но очень значимое замечание: «Мы всегда думали, что нам понадобится два года на одну бомбу». [14] Более того, Бернштейн в этом пункте колеблется, и проявляет нерешительность, не свойственную его манере прямолинейно доказывать союзническую легенду: «Я не уверен, кого Дибнер включает в это «мы», или на чём основываются его подсчёты. Но его употребление слова «бомба» не оспаривается остальными». [15] В самом деле, кого Дибнер подразумевал под словом «мы»? Бернштейн, кажется, не знает. Но, учитывая, что ранее Дибнер сослался на запас радия, полученного «из Харца», мы логично можем предположить, что Дибнер хитро, но умышленно сослался на своих коллег из SS, разрабатывающих проект.

Затем следует короткий, но потрясающий разговор между Ханом, Вайцзакером, Хартеком, Виртцем и Дибнером:

ХАН: Я думаю, совершенно невозможно получить тонну урана 235 разделением изотопов. [16]

ВАЙЦЗАКЕР: Что насчёт этих центрифуг?

ХАРТЕК: В центрифуге никак не получишь чистый «235». Я не верю, что это можно сделать в центрифуге.

ВИРТЦ: Конечно, нельзя.

ХАН: Да, но они могли сделать это со спектрографами массы. У Эвальда был какой-то патент. [17]

ДИБНЕР: Ещё есть фотохимический процесс. [18]

Давайте посмотрим на это в контексте, ведь этот небольшой разговор указывает, что, возможно, в Фарм Холле разыгрывается некое подобие фарса, не только заключёнными немецкими учёными, но и самим фактом рассекречивания записей. Что я имею в виду? Заметьте, что записи были рассекречены британцами после воссоединения Германии в 1989 году, хитроумное признание, потому что больше не было смысла скрывать секреты, содержащиеся в записях, потому как теперь стали доступными другие источники, способные рассказать долго скрываемую историю: что нацисты были опасно близки, или даже добились действительного обладания бомбой раньше, чем Союзники.

Заметим, что в этом разговоре, Отто Хан, чьим замечанием мы начали эту главу, теперь изменил своё мнение. Первым замечанием он характеризует разделение изотопов, как средство к получению бомбы. А теперь он сам себе перечит, и это в тот же день. Потом вопрос Вайцзакера: а для чего ещё можно использовать центрифуги? [19] На него отвечает их изобретатель, Пауль Хартек, утверждающий, что нельзя получить чистый «235» этим путём. Виртц поддакивает, а потом Хан, радио-химик, снова перечит себе, хотя прошла всего минута, приходя к очевидному научному и инженерному заключению: лучшим способом получить «чистый» U235 является спектрография массы.

А потом, как гром с ясного неба… Дибнер, который явно имеет какое-то отношение к «исследовательскому институту» SS Каммлера, промышленной империи в горах Харц, ссылается на неизвестный «фотохимический» процесс разделения и обогащения изотопов. Даже Бернштейн признаёт, «неясно», что имел в виду Дибнер, говоря эти слова [20]. По всей вероятности, слова его «неясны», потому как то, о чём он говорит до сих пор где-то кем-то засекречено. И тут нам нужно задержаться, ведь это значит, что штаб Каммлера мог изобрести метод разделения и обогащения изотопов, который до сих пор остаётся неизвестным!

Спустя короткое время, Виртц предлагает другое решение: «Я могу предположить, что это разделение диффузией с переработкой». [21] Виртц явно полагает, что разделение – это многоступенчатый процесс, где продукт одной операции служит сырьём для другой, и так достигается обогащение до большей чистоты; процесс повторяется, пока желаемая чистота, чистота оружейного уровня, не будет достигнута. Процесс диффузии, упомянутый здесь, не очень понятен, ведь было как минимум два метода, известных немцам, союзникам и японцам, и оба носили название «диффузия». Один из методов, описанный Бернштейном в качестве пояснения к словам Виртца, это производство газообразного урана, и пропускание его под давлением через синтеризированный (sinterized) металл. Синтеризация означает особое состояние металла, при котором он имеет миллиарды микропор или отверстий микроскопического размера, по которым атомы различных изотопов движутся с несколько различной скоростью. «Изначальная оценка показывала, что 5,00 таких барьеров будет достаточно для почти законченного разделения. Такой эффект сравним с 22 000 центрифуг» [22]. Другим процессом была термальная диффузия, уже рассмотренная в седьмой главе.

Метод термальной диффузии коротко упоминается Вайцзакером в день бомбардировки Хиросимы [23]. Бернштейн говорит об этом методе, что он был опробован Кёршингом, и состоял в применении «стеклянной трубки и нагревательной катушки для разделения изотопов. С ураном такой способ работал плохо». [24] Но описание Бернштейна относится к первоначальной трубе Клюзеля-Дикеля, действительно неэффективного аппарата. А отличный от него метод труб Клюзиуса был описан Вилкоксом в отношении японской программы:

«В конечном итоге группа Нишины остановилась на процессе, называемом термальной диффузией. Это был первый изобретённый метод разделения изотопов. Но до того, как он был усовершенствован двумя немецкими учёными, Клаусом Клюзиусом и Герхардом Дикелем в 1938 году, он был непрактичным. Говоря упрощённо, метод термальной диффузии основан на том, что лёгкий газ притягивается теплом. Клюзиус и Дикель сконструировали простое устройство, состоящее, главным образом, из двух металлических труб, помещённых одна в другую. Внутренняя труба нагревалась, внешняя же охлаждалась. Когда аппарат работал, более лёгкий уран-235 перемещался к тёплой стенке. Конвекционные токи, создаваемые этим движением, посылали U-235 вверх, а U-238 вниз… На определённом участке поверхности U-235 мог быть собран, и закачивалась новая порция газа. Это был простой и быстрый способ получения относительно больших концентраций U-235». [25]

И с повторным прогоном вещества через серию таких сосудов чистота возрастала. В любом случае, между методом описанный Бернштейном, и тем, что описывает Вилкокс, есть различие. Второе описывает усовершенствование изначального метода, состоящее в добавлении полюсов тепла и холода.

Хартек, Виртц и Гейзенберг чуть позже продолжают тему разделения и обогащения изотопов.

ХАРТЕК: Они добились этого со спектрографами массы, применяя метод на больших производствах, или же добились успеха с фотохимическим процессом.

ВИРТЦ: Ну, я бы сказал, фотохимия либо диффузия, обычная диффузия. Они облучали его с определённой длинной волн. (Говорят вместе).

В этом отношении Бернштейн снова отмечает «неясность» с фотохимическим процессом. [26] В любом случае, чем бы ни был этот процесс, упоминание о нём Виртцем, а также об облучении «волнами определённой частоты», кажется, вызвало вспышку разговорчивости у других учёных. Старались ли они намеренно заглушить его и отвлечь от его замечаний, так, чтобы они не оказались записаны? Мы никогда не узнаем. Однако, разговор продолжается:

ХАРТЕК: Или применяя спектрографы массы в огромных количествах. Возможно, для спектрографа массы возможно получение одного миллиграмма в день, если говорить об «235». Они могли сделать достаточно дешёвый спектрограф массы, который даже в больших количествах стоил бы сотни долларов. Можно работать сотней тысяч спектрографов.

Комментарий Бернштейна снова наводит на размышления: «Это именно то, что и сделали Союзники». [27] Но весьма возможно также, как мы видели, что тем же занимались и немцы на «заводе Буна» в Аушвице, и позже, в подземных лабораториях ведомства зондеркоманды SS Каммлера. Учёные Фарм Холла, как и следовало ожидать, кажется, ничего не знают об этой программе, но самостоятельно вырабатывают базовые положения.

ГЕЙЗЕНБЕРГ: Да, конечно, если работать таким образом, и при таких масштабах, там должно было быть занято 180 000 человек.

ХАРТЕК: А это в сто раз больше, чем было у нас. [28]

Это действительно могло быть в сто раз больше, чем в распоряжении Хартека или любого другого высококлассного специалиста из числа заключённых в Фарм Холле, но, конечно, для SS это было пустяками, ведь они располагали сотнями тысяч рабочих в концлагерях. Хан позже подчёркивает патетически незавидное положение «группы Гейзенберга», добавив своё «мы, конечно, были неспособны наладить работу в таких масштабах». [29] Такие факты и методы, несомненно, должны были быть известны штабу Каммлера, и, несомненно, преследовались его сфокусированными усилиями.

Хартек затем подтверждает это заявлением касательно процесса Клюзиуса, и цифры, которыми он оперирует, выявляют опасный производственный потенциал в деле разделения и обогащения изотопов, которым нацистская Германия могла бы обладать, если бы вела работы в масштабе, сравнимым с манхэттенским проектом:

«Факт, что взрывчатка может быть произведена также с помощью спектрографа массы – этого бы мы никогда не смогли сделать, потому что никогда не могли позволить себе нанять 56 000 рабочих. К примеру, по методу Клюзиуса-Линде (Linde), совмещённым с нашим циклом обмена (exchange cycle), нам пришлось бы содержать 50 постоянных рабочих, чтобы произвести 2 тонны в год. Если нам надо было десять тонн, потребовалось бы 250 рабочих. Мы не могли этого сделать». [30]

Для Хартека и прочих учёных Фарм Холла, проблема была не в методах, а просто в нехватке рабочей силы. SS же такой нехватки не испытывало. Позже, Хартек выражается ещё конкретнее: «Учитывая все цифры, надо думать, что это был спектрографы массы. Если был бы другой хороший метод, им не пришлось бы тратить так много. Не нужно было бы так много рабочих».

Кёршинг отвечает, и возникает небольшой спор, в котором Хартеком смутно затрагивается очень чувствительная тема, а комментарий Бернштейна является образцом то ли невнимательности, то ли сознательного замалчивания:

КЁРШИНГ: Это было сделано не спектрографами.

ГЕЙЗЕНБЕРГ: Я должен сказать, по моему мнению, Ваша теория верна, и это были спектрографы.

ВИРТЦ: Я готов предположить, что это не так.

ГЕЙЗЕНБЕРГ: Зачем ещё могло понадобиться 60 тысяч человек?

КЁРШИНГ: А вы попробуйте испарить тонну урана.

ХАРТЕК: Для этого нужно только десять человек. Я был поражён тем, что видел на I.G. [31]

Комментарий Бернштейна здесь лишь замечает очевидное, что “I. G.” “I. G. Farben”, а больше он ничего не говорит. Или Бернштейну ничего не известно о «заводе Буна», его загадочном потреблении большего количества электричества, чем весь Берлин, и производстве нулевых количеств Буны, либо он намерено опускает любое дальнейшее пояснение замечания Хартека. Союзническая легенда, как убеждён Бернштейн, остаётся нетронутой.

В свою очередь Хартек имеет в виду либо виденный им внушительный промышленный размах, развёрнутый I. G. Farben, применившей труд тысяч рабочих, или его замечание может означать, что немцы открыли способ, позволяющий снизить необходимое количество рабочих рук. В любом случае, мне неизвестны другие производства Farben в Германии, которые могли бы заниматься обогащением. Единственное производство, которое имеет все признаки, указывающее на то, что там занимались обогащением изотопов, это расположенное возле Аушвица, а это значит, что Хартек мог видеть не только проект, столь же крупный, как и его двойник в Оук Ридж, Теннесси, но и даже более эффективный (как были более эффективными спектрографы фон Арденне). По сравнению с американским проектом, этот меньше полагался на квалифицированную рабочую силу, потому что трудовой персонал в Аушвице был не только “неисчерпаемым”, но и, к сожалению, легко заменяемым. Если всё это так, то на основе этих разговоров можно предположить, что Хартек, а возможно некоторые, или даже все другие заключённые учёные старательно разыгрывают спектакль. Они проявляют достаточно инженерной смекалки в общих схемах того, как можно получить атомную бомбу без ядерного реактора (или, как они его называют, “уранового двигателя”), и в то же время, в разговорах их полно непонимания тонкостей, свидетельствующих о том, что они не были вовлечены в проект на высшем уровне, либо просто об их притворстве. В случае с Хартеком, скорее всё-таки притворство, ведь то что он видел, двже если не был полностью вовлечён, было огромной программой по обогащению, взваленной на тощие спины заключённых концлагерей.

И, как будто этого всё ещё недостаточно, Вайцзакер далее подтверждает обрисованную нами секретную программу SS:

ВАЙЦЗАКЕР: Если мы хотели сделать бомбу, нужно было больше внимания уделять разделению изотопов, и меньше тяжёлой воде… Если бы мы начали с этим делом, то вскоре получили бы какие-то результаты. Если им удалось сделать это к лету 1945, мы могли бы закончить к зиме 1944-1945. [32]

Заметьте, что он не только подтверждает временной промежуток, в который происходило вероятное испытание бомбы на Рюгене, но и, что более важно, его реплика следует после ясного упоминания Хартеком существования такой программы в нацистской Германии.

Резюме британской военной разведки оставляет без комментариев слова Герлаха: «Герлах продолжает, рассказывая о том, что члены нацистской партии думали, что ведётся работа на бомбой, и как они ходили из дома в дом в Мюнхене 27-ого или 28-ого апреля, рассказывая всем, что атомная бомба будет применена завтра» [33]. Комментарий Бернштейна отражает его смущение, и подтверждает, что он, по всей видимости, не знаком со свидетельствами об испытаниях в Одруфе и на Рюгене: «Не ясно, кто собирался применить это оружие и против кого». [34]

В любом случае, от опровержения возможности существования секретной программы обогащения изотопов и создания бомбы, учёные в Фарм Холле пришли к тому, чтобы в целом подтвердить её.

Наконец, Хартек, снова должен был ошеломить своих британских тюремщиков замечанием, отпущенным им ближе к концу записей, 6 августа 1945 года:

ХАРТЕК: Множитель (multiplication factor) в случае с «235» - это 2.8, и какой путь должен быть пройден, прежде чем две (частицы?) столкнуться? (and when one collides with the other how long is the path until it happens?) 4 сантиметра, Rx – это радиус. Теперь нужно умножить это by the mean free path (???) и разделить на квадратный корень из множителя. Это будет 3.2. Rx тогда составляет около 14 сантиметров, вес 200 килограммов. Вот тогда он взрывается. [35]

Даже Бернштейн не может проигнорировать такое, и его комментарий отмечает, что за расчётами Хартека «может что-то» скрываться:

«Эти расчёты критической массы, явно сделанные Хартеком на скорую руку, и всё-таки ведущие к более-менее верному ответу, не в пример Гейзенбергу, показывают что он сталкивался с этой проблемой и ранее. Трудно поверить, что он знал, к примеру, что для расчёта критического радиуса нужно извлечь квадратный корень из множителя, если раньше не думал об этом. Неясно, откуда Хартек взял цифру 2.8 для множителя. Во время войны специалисты в Лос-Аламос, которые, конечно, знали больше него, использовали 2.2. Только после войны множитель был увеличен до 2,52, когда были произведены более точные измерения. Возможно, именно Хартек предоставил в январе 1942 отчёт немецкой армии, с необходимыми вычислениями, чтобы заинтересовать армию в поддержке дальнейшей работы над бомбой» [36]

Возможно, Хартеку приходилось размышлять над этими цифрами и ранее. Но есть и другая возможность.

Может быть, во время его визита на I. G., о котором он упомянул ранее, кто-то показал Хартеку цифры. В этом отношении примечательно, что из всех учёных в Фарм Холле, его слова наиболее последовательно указывают на знание метода, применение которого в достаточно крупных масштабах могло привести к получению значительных количеств урана оружейной степени чистоты. Также примечательно то, что записи разговоров выявляют тот факт, что немцам было известно немалое количество методов, которые, применяемые в достаточных масштабах и при участии значительного штата рабочих, могли бы дать те же положительные результаты. Комментарии Хартека последовательно указывают в направлении метода Манфреда фон Арденне, Фрица Хоутерманса, и завода по непроизводству резины «Буна» в Аушвице. Подобно директорам Farben на скамье подсудимых в Нюрнберге, Хартек, вероятно, тоже пытался тонкими намёками открыть правду. Эти факты и сопутствующие размышления также могут объяснить, почему записи Фарм Холла были рассекречены лишь спустя столько лет. При ближайшем рассмотрении они вовсе не играли на руку союзнической легенде.

Сноски:

[1] Дэвид Кэссиди, «Вступление» в ред. Джереми Бернштейна, «Hitler's Uranium Club: The Secret Recordings at Farm Hall, Second Edition».

[2] Бернштейн, вышеупомянутое издание, стр. 47.

[3] Бернштейн, то же, стр. 81, н. 16.

[4] Там же, стр. 82-84.

[5] Тоже. Кэссиди, «Вступление», стр. 29.

[6] Там же, стр. 91, разговор между Гейзенбергом, фон Файцзакером, Виртцем, Хартеком и Дибнером 18 июля 1945 года.

[7] Там же, стр. 91, н.7.

[8] Бернштейн, вышеупомянутое, стр. 94.

[9] Там же, н. 19.

[10] Там же, стр. 99.

[11] Там же, стр. 100.

[12] Там же, стр. 111.

[13] Там же, стр. 115, добавлена эмфаза.

[14] Там же, стр. 117.

[15] Там же, стр. 118.

[16] Этот комментарий, в свете того, что мы уже узнали о масштабах немецкой программы обогащения урана, может означать, что Хан либо сознательно лжёт здесь, скрывая свою вовлечённость в программу, либо что он ничего не знает о ней. Последнее гораздо более вероятно.

[17] Снова, Хан ясно указывает на модификации циклотрона барона Манфреда фон Арденне. То есть, немецким учёным было известно, как добиться результатов, и, таким образом, крайне вероятно, что и SS также понимали, где лучший метод. Таким образом, невероятное потребление энергии в Аушвице указывает на метод разделения изотопов фон Арденне, как наиболее вероятно применявшийся там и где бы то ни было.

[18] Бернштейн, там же, стр. 118.

[19] Как мы позже выясним, может быть и другое применение этому методу или его модификации, используемое SS.

[20] Бернштейн, стр. 117, н. 24.

[21] Там же, стр. 118.

[22] Там же, стр. 119, н. 28.

[23] Там же, стр. 199.

[24] Там же, стр. 83, н. 27.

[25] Роберт Вилкокс, «Japan’s Secret War», стр. 95, добавлена эмфаза.

[26] Бернштейн, стр. 129, н. 37.

[27] Там же, стр. 120, н. 38.

[28] Там же, стр. 120.

[29] Там же, стр. 121.

[30] Там же.

[31] Там же, стр. 122, добавлена эмфаза.

[32] там же, стр. 123.

[33] Там же, стр. 126.

[34] Там же, н. 85.

[35] Там же, стр. 133.

[36] Там же, стр. 121.


Дата публикации: 04.04.2008
Прочитано: 3471 раз


Дополнительно на данную тему
Райх Чёрного Солнца - 1.1 Скверно написанный финалРайх Чёрного Солнца - 1.1 Скверно написанный финал
Райх Чёрного Солнца - 1.2 Электричество, рабы и «Буна»Райх Чёрного Солнца - 1.2 Электричество, рабы и «Буна»
Райх Чёрного Солнца - 1.3 U-234, U235 и странное дело о пропавшем уранеРайх Чёрного Солнца - 1.3 U-234, U235 и странное дело о пропавшем уране
Райх Чёрного Солнца - 1.4 «А у шляпы моей да три уголка»; испытательные полигоныРайх Чёрного Солнца - 1.4 «А у шляпы моей да три уголка»; испытательные полигоны
Райх Чёрного Солнца - 1.5 Странные карты, странные полёты и неизвестные грузыРайх Чёрного Солнца - 1.5 Странные карты, странные полёты и неизвестные грузы
Райх Чёрного Солнца - 1.6 Странные случаи исчезновения командировРайх Чёрного Солнца - 1.6 Странные случаи исчезновения командиров
Райх Чёрного Солнца - 1.7 Почётное Арийское БратствоРайх Чёрного Солнца - 1.7 Почётное Арийское Братство
Райх Чёрного Солнца - 1.8 Бюро армейской артиллерииРайх Чёрного Солнца - 1.8 Бюро армейской артиллерии
Райх Чёрного Солнца - 1.10 На подступах к Чёрному СолнцуРайх Чёрного Солнца - 1.10 На подступах к Чёрному Солнцу
Райх Чёрного Солнца - 1.0 ПрологРайх Чёрного Солнца - 1.0 Пролог
[ Назад | Начало | Наверх ]
Печатная продукция
издательства
Ex Nord Lux


Электронные книги издательства
Ex Nord Lux DIGITAL




Рассылка



..:: Архив рассылки ::..

Рассылка \'Новости ресурса "Белые Традиции"\'   Рейтинг@Mail.ru