Общество Белые Традиции

  Сделать домашнейДобавить в избранноеНаписать нам   

Главная
Новости
Галерея
Статьи

 
Библиотека

 
Форум
Ссылки
Контакты

Другие ссылки



Наследие
Вульф Соренсен (Генрих Гиммлер) - Голос Предков

* * *

Всё видно в их глазах: как они управлялись с жизнью, таким образом они были на «ты» со смертью. Это был их попутчик, которому они доверяли.

Вплоть до наших дней некоторые имеют такие глаза.

Вот один из них: его звали Экке, и он пал при Кеммеле.

Стальной шлем на его голове выглядит так, как будто он принадлежит ему, как будто это его часть.

Его рот походит на прямую линию.

Но в его двадцатилетних глазах виден тихий смех.

И этим смехом, чуждым его рту, и двумя пальцами у края его шлема, Экке приветствовал смерть.

Я не могу представить, как этот Экке молится или просит на коленях некоего бога выше облаков о защите и помощи.

Но я могу представить следующее: прыгающего с торжествующим криком, бросающего ручную гранату. И все еще в движении, пораженного пулей, погибающего с последней мыслью:

... лучшее для Германии! …

Этот Экке принял горькую чашку с гордым языческим смехом, и выпил её залпом, пока не упал на землю.

И, возможно, с таким же выражением лица он показал бы, что выпил её до дна.

Он не умолял о том, чтобы эта чаша прошла мимо него. Он принял её сам, потому что знал:

Всё необходимое хорошо!

Под картиной Экке находится девиз его жизни. Он написал его сам, собственной твёрдой рукой:

«Пусть человек будет благороден, доброжелателен и хорош!»

Разве это не намного больше, чем те десять заповедей, которые еврей Моисей должен был дать выродившейся толпе иудеев в пустыне, чтобы сделать ей понятными основы человечности?

Эти заповеди были правильны для этой толпы. Даже египтяне изгнали их из своей земли. Даже как рабы, иудеи, заражавшие весь египетский народ, были слишком большим злом.

Иудеи – избранный народ среди народов! Это слишком смешно, чтобы относиться к этому серьезно.

Заповеди предполагают их нарушения.

Сама потребность в этих заповедях показывает получеловеческое лицо изгоев, которым они были даны, потому что для звания человека они требуют не более, чем то, что в состоянии делать самый низкий индивид.

Для человечества на Севере эти заповеди были позором, страшным оскорблением для священной крови.

Так из пылающего восстания северной крови вырос Видукинд, который возвращался снова и снова, чтобы вести свой народ в битву против учения Синая и Назарета.

Поскольку это учение – это смертельный яд для нашей крови.

* * *

Вы спрашиваете, когда же Видукинд перестанет возвращаться?

Слушайте же:

Видукинд умрёт с последним немцем!

Пока хотя бы один немец все еще живет, Видукинд жив, и вы не застрахованы от него!

Семьдесят миллионов немцев на этой земле – более чем достаточно для всего, что происходит из Синая.

Последний, кто всё ещё чист, будет начеку, когда мечи зазвенят об щиты, и звуки рогов возвестят о последнем великом тинге этого несчастного тысячелетия.

А тот, кто и тогда всё ещё будет спать, чья кровь уныла, не имеет чести.

Он будет растоптан воинами, спешащими на этот тинг по каждой улице немецкой земли!

* * *

Древняя традиция оставалась живой в нашей расе вплоть до сего дня. Когда-то казалось, что традиция, переданная нашими предками, вымерла. Но она была восстановлена, и уже недалек час, когда весь народ снова признает смысл этой традиции, и через это станет здоровым.

Предки нашей великой расы давали своим детям энергичные, мощные имена, полные жизнерадостности и жизненной энергии. Они дали им это имя взаймы.

Это имя было сверкающей целью для ребенка, ожидающего своего места в жизни.

Как самое драгоценное владение, ребенок нес это имя в душе, потому что оно представляло собой надежду и священный долг.

Имя усиливало душу ребенка, и она становилась наполенной и яркой.

Когда ребенок становился старше, старейшины рода собирались для церемонии имянаречения. Тогда они проверяли, соответствует ли имя, данное в детстве, развитию молодого человека.

Если оно гармонично подходило, то это имя давалось для жизни. В противном случае молодой человек выбирал то имя, которое действительно символизировало его природу.

Так, наши предки были тем, что говорило их имя. И таким образом, их имя имело свой вес, как меч с нанесенными на него рунами, как их слово и рукопожатие, как Да и Нет.

Во время христианства новым чуждым законом нашим предкам были навязаны другие имена. Но никто не знал эти имена. Они были записаны в церковной книге, и они были только обозначениями, только номерами. Властям приходилось записывать живые, языческие имена людей рядом с христианскими, чтобы не было фантомов в книгах.

В те времена наш народ порождал самых честных мужчин и женщин.

* * *

Подойдя на шаг ближе к рядам картин, я читаю имена. Самые старые: Хельге, Фромунд, Мейнрад, Марквард, Ран, Валтари, Эйгель, Асмус, Бьорн…

Интересные имена, не так ли?

Это имена, которые рождаются из великого языка нашего собственного народа. Ничто не является чуждым в них, ни в одном звуке. Они кажутся подлинными в наших устах, как твердый драгоценный металл. Эти имена на вкус как соленое море, как тяжелая, плодородная земля, как воздух и солнце – как Родина.

Замечаешь ли ты это?

Немногие заметили бы, слишком немногие.

Их собственный язык стал чуждым им, и он им уже ни о чём не говорит.

Но последние в этом ряду начали называть сыновей таким образом:

Готтлиб, Кристиан, Фюрхтегот, Леберехт, Кристоф…

И еще позже: Пауль, Йохан, Петер Христофор, Корбиниан, Стефан, Кароль…

В это время наши предки не имели никаких других имён, кроме этих.

Чувствуешь ли ты, как эти люди ухудшаются, как они становятся чужаками на своей собственной Родине – как круто лестница идет вниз?

Вся судьба связана с изменением этих имён.

Не судьба человека и не судьба рода.

Судьба всего народа изменена этим преобразованием.

Судьба нашего народа!

Но как интересно: те, кого отцы назвали Кароль и Пауль, однажды почувствовали, что эти имена обременительны, чужды, неудобны, и являются источником презрения и насмешки.

И теперь идёт поколение, которое вступило в Великую войну. Имена с небольшими железными крестами после даты, – даты, отстоящей от рождения на двадцать или даже меньше лет:

Йохен, Дитер, Асмус, Эрвин, Вальтер, Роланд, Георг…

Так зовут и нас.

А каковы же имена нашего самого молодого поколения – тех, кто несет свои имена в третье тысячелетие после времени нордического забытья?

Герхардт, Хартмут, Дитрих, Инго, Дагвин, Гюнтер, Хоймут, Гернот .... Дагмара, Ингеборга, Хельга......

Сделала ли это Великая война?

Идет подъем! Имена говорят об этом.

* * *

Некоторые из этих мужчин носят одежду священника. Но живописец придал им особый знак. И тот, кто в состоянии прочитать этот знак, знает, в какой степени их сердце затемнено тенью черной одежды.

Это только лицевые портреты, но на одном из них живописец также изобразил руку – сильную, мускулистую руку, которая могла удержать руль в шторм.

Чёрная книга в этой руке похожа на игрушку. Такая рука не в состоянии благословить врага, она сокрушает его!

Живописец добавил имя – Фритьоф Сёрен. Специфическое имя для священника. Имя «Фритьоф» означает грабителя мира.

Ограбил ли священник Сёрен этот мир агнца, который разрушал нашу здоровую сущность?

Живописец показал другого человека с растрепанными ветром серыми волосами. Его нос согнут, как клюв белохвостого орла. Взгляд его глаз не знает границ.

Стал бы Сёрен кланяться в раскаянии, искуплении, и смирении? Презирал бы он мир, доверял другой силе больше, чем своей собственной?...

Я знаю, почему судьба распорядилась так, что они должны были носить черный плащ:

Без них на севере было бы гораздо меньше язычников.

Без них многие бы сменили собственное изображение Бога на изображение чужака, и устали бы от собственной силы и своего мира.

И еще многие, забыли бы свою кровь, стали бы рабами, как хочет того чуждое учение.

Они истинные святые, потому что сохранили свою сущность, несмотря на священническую тонзуру.

Они били врага его собственным оружием.

* * *

Люди называли их язычниками. Некоторые так гордились этим словом, что добавляли его к своим именам, как человек берет что-то особенное и украшает себя этим.

Язычник – это тот, кто остается верным себе, и чья кровь в венах чиста. Эта чистая кровь не в состоянии ощущать мир с ненавистными глазами Синая или со слабыми коленями Назарета. Она несет божественную природу, – чистую, ясную и красивую в её алом потоке через поколения расы.

Ни один из этих людей никогда не искал Бога. Никто не ищет того, что живет в душе.

Ни один из этих людей не терзался сомнением относительно божественной природы. Только те, кто предает Бога внутри и жертвуют свою душу чуждому изображению Бога, знают это сомнение. Сомнение вечно, где есть вечный чужак, и таким образом – вечно неизвестный.

Христианин – это вечный сомневающийся.

Может быть верным тот, кто неверен себе?

Может быть великим тот, кто связан с вечной тоской?

Может быть сильным тот, кто любит слабость?

Может быть гордым тот, кто блуждает в смирении?

Может быть чистым тот, кто видит себя рожденным в грехе?

Может быть счастливым в этом мире тот, кто презирает мир?

И можно ли нести Бога в душе, которая должна презирать божественное создание?

Какой интересный Бог у вас, христиан – он создал Вас, он хочет привлечь вашу душу близко к себе, а затем приказывает преклонять колени и кланяться.

Мы, язычники, не приходим к нашему Богу, чтобы молить его.

Бог слишком велик, и мы слишком горды, чтобы вымаливать что-либо. Этим мы оскорбили бы Бога в нашей душе.

Язычники не приходят жаловаться, потому что мы не показываем наши слабости людям, а тем более Богу.

Мы стремимся преодолеть наши слабости и расти.

Наша участь – не жалоба, но гнев, и в первую очередь – гнев на самих себя.

И мы, язычники, не раскаиваемся, потому что мы не можем быть трусливыми. Человек отвечает за свои деяния.

* * *

Почему вы, христиане, сделали оскорбление из слова «язычник»?

Вы не должны продавать вашу мелочность на улицах. Вы не должны запятнывать ваши правила любви вашей ненавистью, а ваше прощение – вашей местью!

Только заражённые завистью стремятся оскорбить!

Мы стыдимся вас, потому что мы видим вашу зависть, так как многие из вас – наши братья по крови.

Когда-то было позорно быть христианином. Но когда вы, христиане, превратились в массу, вы сделали позор достоинством. Вы считали нас «странными», и вы назвали нас «язычниками».

Мы остались «странными», вопреки вашим оскорблениям!

Мы никогда не станем массой и стадом.

Знаете ли вы, что среди вас сегодня всё ещё много таких же «странных», как и мы?

Почему вы не выбросите те лохмотья, которыми вы покрыли королевские одежды вашей человеческой природы?

Вы стыдитесь быть «странными»? Вы боитесь, что вас назовут «язычниками»?

Когда христианский бог в облаках будет полностью похоронен, вы можете прийти к нам, и язычники покажут вам Бога снова.

Но не думайте, что мы свели с вами счёты!

Мы спокойно взвешиваем – но мы не взвешиваем ложными весами. Мы не обманываем Бога в себе, потому что мы не обманываем себя. Поскольку мы правильно взвешиваем, мы и вычисляем правильно, и таким образом мы в состоянии заключить сделку с Богом о нашей душе: вы видите, мы не раскаиваемся ни в чем, потому что нам не в чем раскаиваться. Наши ценности не испытывают недостатка ни в чем.

Мы сохранили нашу целостность. А теперь вы взвесьте!

Когда вы взвесите, вычислите и оцените, спросите вашу зависть, сколько вы потеряли.

Те, кто не потерял ничего из своей ценности, – свободны от зависти и ненависти к нам, язычникам.

Маленький человек ненавидит то, что выше него; великий человек восхищается этим.

Маленький человек жалеет то, что ниже него; великий человек презирает это, если это стоит его презрения – или помогает этому.

* * *

Там, в колыбели, лежит мой маленький сын, тянущийся к предкам, портреты которых висят на стене.

Этот комочек жизни – это следующий шаг к будущему моей расы.

Последним шагом был я сам.

И позади себя я вижу путь моего рода, теряющийся в отдаленных тысячелетиях, но всё, что было прежде тех поколений, что я знаю, – это также действительность. Я не знаю всей дороги моего рода сквозь время, но я знаю, что я живу, и что я являюсь только звеном в цепи, которая не должна рваться, пока мой народ живёт. В противном случае меня никогда не было бы.

* * *

В течение нескольких поколений книга на пергаменте передавалась в нашей семье. Я открываю её, и для своего сына пишу на пожелтевшей странице:

«Ты – не сегодня, и ты – не завтра. Ты – это тысяча лет до тебя, и тысяча лет после тебя.

За тысячу лет до тебя твоя кровь охранялась, чтобы ты стал таким, какой ты есть.

Храни свою кровь так, чтобы спустя тысячу лет после тебя наследники знали, за что благодарить тебя».

Таков смысл жизни: божественное просыпается в крови.

Но оно живёт только в чистой крови.

* * *

О ком я говорил?

О моих предках?

Мои предки – это только символ народа, живой частью которого я являюсь.

Кому я это говорил?

Моему сыну.

Мой сын – это только часть моего народа.

* * *

Мудрость тысячи поколений дремлет внутри тебя.

Пробуди её, и ты найдешь ключ, который откроет врата твоих глубочайших устремлений.

Только тот, кто уважает себя, достоин быть человеком.

Только тот, кто несет прошлое и будущее живым в себе, является человеком, потому что только он стоит над настоящим.

Только тот счастлив, кто владеет настоящим.

Только в счастье находится божественное.

Так говорит голос предков.

Перевод: RHF

Редакция: WTS


Предыдущая страница (1/2)

Дата публикации: 13.06.2008
Прочитано: 4873 раз


Дополнительно на данную тему
Воинская элита Одина - берсеркиВоинская элита Одина - берсерки
Языческие дни недели: как язычество влияет на нашу повседневностьЯзыческие дни недели: как язычество влияет на нашу повседневность
Рождение, Смерть и ПерерождениеРождение, Смерть и Перерождение
Происхождение и общественный строй древнегерманских племенПроисхождение и общественный строй древнегерманских племен
ТРАДИЦИИ ОРКНЕЙСКИХ ОСТРОВОВТРАДИЦИИ ОРКНЕЙСКИХ ОСТРОВОВ
Словарик АрманизмаСловарик Арманизма
ПиктыПикты
[ Назад | Начало | Наверх ]
Печатная продукция
издательства
Ex Nord Lux


Электронные книги издательства
Ex Nord Lux DIGITAL




Рассылка



..:: Архив рассылки ::..

Рассылка \'Новости ресурса "Белые Традиции"\'   Рейтинг@Mail.ru