Общество Белые Традиции

  Сделать домашнейДобавить в избранноеНаписать нам   

Главная
Новости
Галерея
Статьи

 
Библиотека

 
Форум
Ссылки
Контакты

Другие ссылки



Савитри Деви
Расовая экономика и доброта. Идеальный мир

* * *

Повышение стандартов человеческой жизни по всему миру при помощи увеличения производства и основательной перетасовки разделения богатств, без заботы о сокращении до минимума количества людей на земле будет означать, что не делается ничего для живых существ в общем.

В лучшем случае, когда человечество освободится от бремени нищеты, можно ожидать, что человек проявит чуть больше заботы о своих домашних питомцах; можно надеяться, что в идеальном мире наших друзей-гуманистов за собаками и кошками будут ухаживать в Испании и Италии, Греции и Индии, Китае и Мексике так же хорошо, как сегодня в Англии. Это, конечно, уже будет кое-что; но как мало, в сравнении с усиливающейся всемирной эксплуатацией животных ради человеческого пропитания, одежды, «научных» исследований и развлечения; или в сравнении с беспощадным уничтожением лесов и джунглей, вместе со всеми дикими животными, что их населяют! Как мало, в сравнении даже с количеством страданий, причиняемых ради удобства человека в благополучном обществе, управляемом сильными антропоцентрическими убеждениями: беспощадной кастрацией котов, уничтожением целых выводков нежеланных котят и щенков, «усыплением» больных, старых, или просто более не любимых питомцев!

Наша мечта не в том, чтобы во всём мире к животным относились так, как сегодня это делает большинство англичан. Мы хотим, чтобы к животным относились гораздо лучше, под влиянием совершенно иного взгляда на них. До этого времени, большинство из тех, кто из проявлений естественной доброты заботился о своих питомцах, и даже тех, кто протестовал, порой горячо, против жестокости к животным, поступали так, всё же держась за убеждение, что звери «сделаны для человека». Они держаться за него даже не задумываясь, как за унаследованную привычку мышления, и таким образом, видят уничтожение выводка котят и новорождённого младенца, убийство старой лошади и старого человека (равно непригодного к работе) в различном свете. Именно это убеждение должно быть выкорчевано по всему миру, если лучший мир всё же когда-нибудь придёт. Идея, или, скорее, ощущение, что в красоте жизни, а не в интересах человека лежит основание и мера всех моральных ценностей, должно заменить в подсознании всех людей, или хотя бы подавляющего большинства, чувство человеческой солидарности, едва ли менее варварское, чем наиболее древние формы племенного или даже личного эгоизма. Тогда, и только тогда человек станет совершенным венцом живого мира, вместо того, чтобы быть его противником, тираном или мучителем; истинно превосходящим видом. Только тогда, и не ранее.

Возможно, такая цель не может быть достигнута, пока среди людей распространена нищета. Она не будет достигнута также, если проблема человеческой нищеты окончательно решена в духе антропоцентризма. Мы повторяем: лучше, намного лучше, если этот мир устремится навстречу своему року, чем превратится в ужасное общество будущего, эффективно организованное для благополучия всего человечества, но только лишь человечества, что так импонирует некоторым из наших современников!

* * *

Наш идеальный мир абсолютно свободен от любых форм эксплуатации животных; в нашем мире у человека будет и чувство морального долга для помощи всем живым созданиям, и возможность оказывать её. В нашем мире права растительной жизни будут приниматься во внимание, и уважаться. Мы говорим, что наш мир, кажется, останется лишь мечтой до тех пор, пока число человеческих существ в нём не будет приведено к минимуму — едва ли наберётся миллион, возможно, несколько сотен или тысяч на всей планете — и останется постоянным, и только если благороднейшая часть Арийской расы, нордическое человечество, будет не только решать свою судьбу, но и иметь решающий голос во всём, что касается законодательства, даже за пределами собственных границ.4 Только тогда человеку будет просто увеличить своё богатство и комфорт до неслыханной степени, без того чтобы стать врагом или эксплуататором остальных видов. Только тогда активное, организованное проявление доброты к животным может приобрести широкий размах во всём мире, подобный тому, что мы видим ныне в центрах христианской традиции, при условии, что эти немногие люди будут радоваться не только своему материальному благосостоянию, но и должному образованию.

* * *

Государство, которое, как нам кажется, идеально предвосхищает истинное братство человека и животного (и растения, насколько это возможно), это не возврат к «простой жизни» и «здоровому ручном труду», столь страстно защищаемым в определённых кругах современного общества.

Мы не замечали особой доброты к животным среди рабочих, живущих сравнительно «простой» жизнью, поэтому не считаем, что такой возврат принесёт хоть какую-то пользу в нашем случае. Напротив, нам сложно представить немеханизированное общество без каких-либо форм эксплуатации животных, особенно, если совсем недавно в этом обществе животные были рабами человека. Если не будет грузовиков, сельскохозяйственной техники, ничего этого, тогда человек скоро снова заставит лошадей и быков впрягаться в телеги и пахать его поля — потому что у него должны быть поля, и должен быть способ перевозить грузы. Человек, лишённый машин, вскоре снова научится считать лошадь и быка, осла, верблюда и буйвола теми же, кем он считал их до этого – полезными инструментами «сделанными, чтобы работать на него». А при таком отвратительном убеждении всё зло, которого мы хотим избежать, шаг за шагом снова воплотится в жизнь. Лучше убить его в зародыше.

Мы полагаем, что всем поспешным разговорам, выступающим против технических достижений человека в общем, и в частности, против использования машин в повседневной жизни, не место в устах любого, кто честно стремится к освобождению животных (и даже растений, насколько это возможно) от ига человечества. Общество, которое мы называем «идеальным», механизировано в очень высокой степени, электрифицировано, в нём человек работает настолько мало, насколько это возможно; общество это состоит из небольшого количества: нескольких сотен или тысяч домашних хозяйств, с одним или двумя детьми, либо вовсе без ребёнка — но детей может быть и двенадцать, если мать и отец чистокровны, здоровы и красивы, будучи великолепными представителями своей расы. А в остальных случаях пусть останутся без детей, или ограничатся одним. Все они живут очень далеко друг от друга; это не относится только к небольшому количеству промышленных районов, комфортабельных и привлекательных (автомобильных и авиационных заводов, корабельных верфей, шахт, электрических станций и прочих); счастливые хозяйства, разделённые и объединяемые огромными лесными массивами, джунглями или степями, или просто пустошами , вдоль которых бегут автомобильные дороги; маленькое, гармонично развившееся общество, рассеянное по поверхности великолепной земли, подобно редким водяным лилиям разных цветов на поверхности бесконечного пруда. Естественно, оно также будет иерархичным обществом, устроенным по расовому принципу. Само собой, если количество людей не будет неопределённо увеличиваться, следует очень строго регулировать численность низших рас, в то время, как Арийскую, правящую расу нужно принуждать иметь большие и большие семьи, для её выживания. Потому что без Арийской расы этот мир не будет идеальным, в том смысле, какой мы вкладываем в это слово.

Дюжины фабрик или около того будет достаточно для обеспечения всего мира всеми необходимыми предметами: продовольствием, тканями, машинами, мукой, консервированными овощами, вареньями и шоколадом, льняными и хлопковыми тканями, электролампочками и деталями машин. Те люди, что не желают учиться чему-то особенному, будут обслуживать машины час в день, по очереди. Остальное время они будут посвящать досугу. Те же, кто обладает выраженной склонностью к любому ремеслу или искусству, музыке или литературе, или любым серьёзным и безвредным исследованиям, будут поощряться к внесению своей лепты в мировое образование, каждый своим способом. У них будет больше обязанностей, но они же будут пользоваться большими свободами: они будут получать большую плату за свою работу: одежду ручной выделки, вышивку, художественные изделия из металлов и дерева, ювелирные украшения; им будет предоставляться транспорт для поездок с концертами, выставками и выступлениями перед публикой; их сочинения будут печататься, если они действительно будут произведениями искусства вечного значения.

Число людей на земле, после того, как оно постепенно будет уменьшено до нескольких десятков миллионов, должно удерживаться на этом уровне настолько сурово, насколько возможно. Мы полагаем, что такого результата едва ли можно достичь без обучения средних мужчин и женщин искусству избегать зачатия, как это делают большинство созданий, без помощи каких-либо технических средств. Более чувствительные и понимающие люди, с их образованностью, предпочтут испытывать в жизни редкие периоды совершенной радости — великолепного исполнения всего своего существа, в гармонии с собой и миром; часы апофеоза (редкого, но в высшей степени прекрасного) после лет физической и умственной подготовки — чем иметь регулярные нудные удовлетворения, которыми довольствуется большинство, прибегающее к необходимым уловкам из-за страха «последствий».

Более того, когда людей станет немного, образование станет разительно отличаться от того, каким оно есть сегодня. Это будет не простая передача «информации» о различных предметах группе из пятидесяти или более детей примерно одного возраста. Это будут индивидуальные занятия в искусстве мыслить и жить, проводимые каждым признанным мастером с очень немногими мальчиками и девочками, наряду с предоставлением необходимой информации об истории и географии мира, свойствах вещей, а также числах, линиях, фигурах и прочем. Развитие эстетического воззрения на жизнь, и стремление жизнь согласно нему во всём, что ты делаешь, будет важнейшей целью такого обучения. Сама атмосфера этого мира, который мы называем «идеальным», общая ментальность людей, воспитанных в таком духе, будет благоприятствовать существованию маленьких, благополучных семей; свободному индивидуальному развитию человека в пределах свободы другого человека и животных (и даже растений, насколько это возможно), и активной, организованной доброте ко всем живым созданиям.

* * *

В нашем идеальном мире излишки человеческого богатства, вместо того, чтобы использоваться для прокормления всё большего, излишнего количества человек, и неопределённого расширения производства товаров, полезных человеку, будет использоваться частными лицами и правительствами для того, чтобы сделать мир более счастливым для всего живого: людей и животных.

Как мы уже сказали в предыдущей главе, процесс избавления от системы порабощения животных в интересах человека происходит поэтапно. Сперва нужно подготовить день, в котором коровы и овцы, козы и буйволы, лошади, ослы, верблюды, северные олени и прочие, будут снова жить в своём свободном диком состоянии, только время от времени встречаясь с человеком как друзья, но никогда как его слуги. Тем временем, должны быть построены дома для каждого вида ныне порабощённых животных, содержащиеся на деньги от сбора налогов (как приюты для детей и престарелых в современном обществе), пока новые поколения зверей, мало-помалу переобучаемые, снова не окажутся способны жить самостоятельно, так же, как они это делали до начала человеческого господства. Мы знаем, что некоторые из них станут жертвами хищных животных, особенно в определённых районах земного шара. Этого не исправишь, потому что природа такова, что некоторые виды животных не могут жить без мяса. Вероятно, это является также единственным решением проблемы увеличения численности животных, что должно быть рассмотрено практически. Поскольку нельзя научить предохранению диких зверей или как-либо влиять на их плодовитость, это кажется единственным решением. Что же касается домашних животных, живущих в поселениях человека, его друзей — собак, кошек, крупных животных (которых теперь заставляют работать, но в будущем совершенно свободных), таких как лошадь или корова, то к ним всё же придётся применять некоторые ограничения в размножении, подобные тем, что будут наложены и на человека, если мы через какое-то время снова не хотим стать свидетелями привычки топить или выбрасывать новорождённых котят и щенков, или кастрации котов, коней и быков. Наилучшим способом будет, видимо, создать общественный институт, щедро финансируемый государственными средствами, в который люди будут обязаны законом приносить нежеланных щенков, котят или любых других молодых животных, после того, как их вынянчат матери. Там самцы и самки будут содержаться раздельно, до тех пор, пока не станет возможным безболезненно и безо всякого ущерба их благополучию оперировать самок (не самцов) так, чтобы они могли познавать радости жизни, не рискуя дать рождение большему количеству детёнышей, чем то, за которым можно организовать хороший пожизненный уход.

Конечно, это будет весьма несовершенное решение. Каждый, кто видел, как лежащая со своими котятами кошка урчит, кормя их молоком, понимает, как жалко было бы лишить множество самок удовольствия иметь детёнышей, или позволять им испытать его всего раз в жизни. Но пока они постепенно не вернутся в естественное дикое состояние, и не станут заботиться о себе самостоятельно, среди всевозможных других зверей в огромных лесах нашего «идеального» мира, другого решения нет.

Другим досадным пунктом в проблеме питания являются хищные домашние животные, такие, как кошки. Собаки, например, в значительной степени могут питаться и рисом, или смешанным с молоком хлебом. Коты же, совсем лишённые мяса или рыбы, не смогут лучиться здоровьем. Лучше всего будет, если в домах человека они будут получать рис и молоко, или хлеб и молоко, а на улице самостоятельно ловить себе крыс и мышей. Но найдут ли они достаточно крыс и мышей, чтобы прокормиться? Они не находят достаточно пропитания, например, в странах, подобных Индии сегодня, где им приходится питаться всем, что попадётся, так как чаще всего нет никого, кто смотрел бы за ними. А что насчёт тех котов, что будут расти в квартирах, не выходя за определённые пределы — достаточно широкие, чтобы производить впечатление свободы, но всё же остающиеся ограждением? Их нужно будет кормить. Единственным решением, видимо, будет давать им не мясо, а рыбу. Рыбы, как и всякие создания, без сомнения радуются жизни. Но что может быть сделано? Как говорят люди, едящие мясо, закон животного мира в том, что одни виды охотятся на других. Мы не имеем права держать животных взаперти, создавая им неблагоприятные условия жизни. Только человек должен или подняться над законом животного мира, везде, где он может сделать это, не ухудшая своё физическое благополучие, либо отказаться от титула «превосходящего» вида.

* * *

Картине, которую мы сейчас постарались набросать — картине общества, организованного в жизнеполагающем духе, гораздо лучшем, чем теперешнее, но всё же далёком от того, чтобы быть совершенным — мы без сомнений предпочли бы мир, в котором всем животным, включая собак и кошек, будет позволено размножаться свободно, где они сами будут находить себе еду, и где они могли бы приходить в поселения людей как гости и друзья, не завися от него. Мы, конечно, предпочли бы невозможный мир, в котором волк и овца могли бы резвиться вместе. Но не в силах человека изменить природу и нужды животных. Всё, что он может сделать, если он действительно будет венцом творения, это обустроить мир, насколько это от него зависит, таким образом, чтобы все создания — люди, звери и растения — могли наслаждаться более счастливой жизнью в той мере, в какой им позволят враждебные виды. Всё, что он может сделать, это воздержаться лично, и как вид, от того, чтобы быть враждебным по отношению к любому зверю. Всё, что он может – это быть добрым ко всем, и лично, и как представитель организаций, созданных для благополучия зверей; выбирать в члены правительства лишь тех людей, что имеют искренние жизнеполагающие воззрения; людей, что любят всех живых существ даже не руководствуясь каким-либо официальным вероисповеданием. Всё, что может человек – это вырастить детей в духе жизнеполагающего учения; посвятить себя одной вселенской религии Жизни и Солнечного света, какой бы ни была вера его отцов, и жить по ней в правде. Но этого уже достаточно, чтобы сделать его чем-то большим, чем разумное животное. Нет, это единственный путь, на котором он действительно может стать превосходящим видом, не только умнее остальных, но благороднее и щедрее.

В Пополь Вух, старой священной книге племени Киче в Центральной Америке, говорится, что все животные с самого начала были обречены на то, чтобы быть убитыми и съеденными, потому что он были лишены дара речи, и поэтому не могли восхвалять Богов.

В прекрасных гимнах Солнцу Эхнатона, написанных тысячелетиями ранее, но гораздо более современных по духу, чем коренные американские Писания, четвероногие, птицы, насекомые и рыбы, и даже растения – все живые существа возносят хвалу и почитают, каждый на свой лад и в меру своих возможностей, Одну творящую Энергию, Сущность Солнца, «Господина и Источник Жизни, Отца и Мать всех существ».

Человечество развивалось среди этих двух концепций и двух различных систем ценностей, которые им отвечали: антропоцентрической и жизнеполагающей. Если судить по их поступкам в повседневной жизни, то следует признать, что большинство людей, даже сегодня, даже в странах, где официально исповедуются жизнеполагающие религии, до сих пор находится на моральном уровне племён, создавших Попол Ву, и ни на дюйм выше. Они чванятся своей членораздельной речью, «интеллектом», как особой прерогативой человека, и стараются оправдать все ужасы всех форм эксплуатации животных на основе человеческого «превосходства».

Мы полагаем, что человек пока ещё, в целом, не является действительно превосходящим видом, но просто созданием, применяющим свой больший интеллект в тех же эгоистичных целях, какие преследовало бы и любое другое животное, ради своих личных интересов, или, в лучшем случае, интересов своего вида. И мы убеждены, что один лишь интеллект не может быть свидетельством настоящего превосходства. Настоящее человеческое величие проявляется (пусть пока лишь в немногих) в сочувствии ко всему, что живёт; это не просто интеллектуальное признание, но ощущение единства всей жизни; любовь ко всем чувствующим созданиям, как братьям человека в разных формах; чувство вины, если он не помогает им жить в здоровье и радости, как он помогал бы своим детям. Раскрыть в человеке превосходящее существо может только его способность подняться над антропоцентрическим взглядом Пополь Вух (и других Писаний, более известных, но не лучших) к радостной мудрости, выраженной песней и жизнью Того, Кто жил в Правде 5; его способности видеть в каждом звере или птице живой гимн Солнцу, и любить их за их красоту.

Мы осознаём практические сложности, которые встретятся в организации человеческого общества, даже гораздо менее многочисленного, чем сегодняшнее, на таких основах и в таком духе. Но мы верим, что лучше попробовать преодолеть эти трудности, и если необходимо, начать упорную борьбу за благополучие всех созданий и за очищение человечества от векового стыда, чем оставаться безразличным ко всякой жестокости, связанной с эксплуатацией животных. Мы верим, что нужно по крайней мере сделать всё возможное, чтобы человек осознал всю степень варварства, поощряемую наиболее организованными сегодняшними религиями, и указать на их постыдность. Сделать всё возможное, чтобы сказать современности, жаждущей протяжённого мира, основанного на международном правосудии и прекращения эксплуатации человека человеком в любой форме, что человек, как целое, не заслуживает такого правосудия, такого мира и какого бы то ни было сочувствия, до тех пор, пока он терпит существование скотобоен, меховой промышленности со всей её жестокостью, научных экспериментов на живых созданиях, независимо от их целей; до тех пор, пока охота, бои быков, цирки и выставки невольных животных не станут ему отвратительны; до те пор, пока он может наблюдать пожизненный тяжкий труд вьючных животных без общего выкрика протеста.

Это то, что мы делали, в этой книге и на протяжении всей нашей жизни.

Савитри Деви Мухержи
(Начато в Калькутте в июле 1945,
закончено в Леоне, Франция,
29-ого марта 1946).

Перевод с английского: Bewölkter, White Traditions Society.

1 Эта женщина была мусульманкой. Её имя Зобейда Хатун. Когда я была знакома с ней, она жила по адресу 97B, Taltala Lane, Калькутта.

2 Следует также заметить, что будучи членами касты Кшатриев, эти Основатели жизнеполагающих религий также были Ариями; и что Эхнатон был наполовину Арием (см. нашу книгу «Молния и Солнце», часть III).

3 «В твоей земле золото также обыденно, как пыль» (Письмо Буррабуриаша II, правителя Вавилона к Эхнатону: письма Телль-эль-Амарна).

4 Иначе вряд ли можно будет органзиовать защиту созданий среди людей низшей породы.

5 Ankh-em-Maat – один из титулов Эхнатона, царя Египта.


Предыдущая страница (1/2)

Дата публикации: 22.12.2008
Прочитано: 3878 раз


Дополнительно на данную тему
Истина и религия из книги Истина и религия из книги "Сын Божий"
Да - смерть!Да - смерть!
Иудейская нетерпимостьИудейская нетерпимость
Гитлеризм и индуистский мирГитлеризм и индуистский мир
Павел Тарсянин: Христианство и ИудаизмПавел Тарсянин: Христианство и Иудаизм
Ахнатонов Гимн Солнцу Ахнатонов Гимн Солнцу
Гитлеризм и индуистский мирГитлеризм и индуистский мир
Индийское язычествоИндийское язычество
Калки - МстительКалки - Мститель
"Прекрасные дети живого Атона" (из книги "Молния и Солнце")
[ Назад | Начало | Наверх ]
Печатная продукция
издательства
Ex Nord Lux


Электронные книги издательства
Ex Nord Lux DIGITAL




Рассылка



..:: Архив рассылки ::..

Рассылка \'Новости ресурса "Белые Традиции"\'   Рейтинг@Mail.ru