Общество Белые Традиции

  Сделать домашнейДобавить в избранноеНаписать нам   

Главная
Новости
Галерея
Статьи

 
Библиотека

 
Форум
Ссылки
Контакты

Другие ссылки



Савитри Деви
Отголоски советской зоны

* * *

Но все эти люди, были ли они, независимо от того, посвящали ли они себя Национал-Социализму без остатка, всегда относились к нашему режиму с симпатией. По-крайней мере, никогда не были ему враждебны. Но были и другие мужчины и женщины, как в советской зоне, так и в западной Германии, из тех, что ранее ненавидели Национал-Социализм, а ныне горько раскаивающихся в том, что не поддержали его всеми своими силами. Я повторюсь: мне не довелось жить в зоне. Но я могу утверждать, что видела многих подобных немцев среди тех, кто переходил границу на короткое время или намереваясь остаться в западных областях.

Я расскажу лишь об одном случае, той молодой женщине, которую я встретила в католической миссии на ганноверской станции. Едва ли больше тридцати-тридцати пяти лет, честное и приятное лицо. Она сказала, что живёт в советской зоне. Я представилась писательницей, и рассказал о намерении пересечь границу с тем, чтобы завершить книгу о Германии. Она посмотрела на меня с неподдельным интересом и сказала:

– Не ходите туда! Вы испытываете судьбу. Вы не знаете, какова наша жизнь там.

– Именно это я и хочу увидеть своими глазами, – ответила я.

– Ради этого знания не стоит так рисковать. Вы можете не вернуться. Вы англичанка, верно?

– Наполовину

– Неважно… и не коммунистка?

– Ни в коем случае!

– В таком случае – не ходите туда! Они используют малейший предлог, чтобы обвинить Вас в шпионаже в пользу демократии и сошлют куда-нибудь, откуда нет возврата.

– Но я и не демократ! – воскликнула я, и, поняв, что болтаю лишнее, добавила: – Я совсем не интересуюсь политикой. Как писательнице, мне интересны только люди и их жизнь. Ложь была неуклюжая, но она, казалось, не заметила этого.

– Если Вас заботит людское благополучие, то Вам следует интересоваться и политикой. Но дважды подумайте, прежде чем поддержать или выступить на стороне какого-то движения – взвесьте осторожно все «за» и «против»… Не сделайте то, что сделала я. Я предала свою страну, не осознавая, что делаю, – добавила она упавшим голосом.

В мгновение мне открылась вся трагедия её жизни. Она принадлежала к тем тысячам, которые я ненавидела столь яростно. Одна из тех, о ком я так часто замечала: «Их всех нужно было «ликвидировать» в своё время». Но, сдержав свои чувства, я посмотрела на неё с интересом, и ответила двусмысленно:

– В этой войне многие предали свою страну, не осознавая того, не только среди немцев. Они также предали Арийскую расу, а это, как я думаю, ещё хуже.

Женщина взглянула на меня, и спросила в нерешительности:

– И Вы также среди них?

– О нет, только не я! – негодуя, возразила я. – Я знала, в чём состоит мой долг. Ему же принадлежало моё сердце. С самого начала, за годы до войны, я была на верной стороне.

– Значит, Вы всё-таки интересуетесь политикой, – сказала женщина с толикой иронии, но её лицо тут же снова стало серьёзным, даже печальным.

– Вы были на верной стороне, даже не будучи немкой, а я… о, если б мне только знать заранее!

– Будет ли слишком нескромно спросить о том, что же именно Вы делали?

– Я боролась против Гитлера. Я состояла в подпольной организации, чьей целью было подточить его власть и привести к краху. Мы обманывались, считая его причиной войны и источником наших несчастий – его, нашего спасителя! О, если бы только знать!

Каждое её слово как нож вонзалось мне в сердце. С безжалостной яркостью я увидела, как эта женщина вела мутную пропаганду против вдохновенного Вождя, которого я так любила. Я представила, как она тайно сообщает русским обо всём, что ей удалось узнать, о силах, собранных на защиту Германии (в то время, как многие другие предатели информировали западные демократии); она делала всё, что могла, чтобы предуготовить крушение Порядка, падение всего, чему я восхищалась, что почитала, восхваляла, защищала все эти годы. Быть может, она вообразила, что запоздалое раскаяние загладит в моих глазах её преступное прошлое? Моя ненависть к ней была желчной. В первом порыве я чуть было не сказала ей что-нибудь вроде «что ж, теперь оставайтесь под властью дорогих коммунистов, которых сами призывали с нетерпением, радуйтесь им в своё удовольствие! Как приятно мне видеть это горе на твоём лице. Ты не первая, и не последняя. Мне жаль только, что я не могу увидеть всех вас, каждого в отдельности, наслаждаясь зрелищем вашего сегодняшнего отчаяния. Преданный вами Третий Райх пощадил вас. Так пусть же те, кому вы послужили, вас не щадят, но медленно лишат вас жизни, тебя и всех прочих гнусных антинацистов! Ты не достойна жить под Солнцем!».

Но я не произнесла эти слова. Я только чувствовала, глядя на эту женщину, как они поднимаются из моего сердца, в негодовании и ненависти. Она была миловидная, хорошо сложена и выглядела здоровой. Широкий умный лоб, и большие серые глаза, неотрывно глядящие на меня, рыжеватые волосы на ветру. В её глазах была такая бездна отчаяния, что я содрогнулась. Но всё же, ненавидела её.

Внезапно мне представился суровый и прекрасный лик Мужа, преданного ей, и, вероятно, многократно хулимого в речах – лицо Фюрера, также отмеченное печалью, но иной. Печалью осознавшего трагедию целого мира, движимого к разрушению собственной неразумностью, и ложью врагов. Осознавшего вечную трагедию лучшего человека, используемого хитрыми разбойниками низшей породы, но знающего также о бесконечном потенциале заблудшего Арийца. Я увидела лик Спасителя, который надеялся, потому что любил, и вознёсшегося над поражением, потому что он знал о вечности той правды, за которую сражался. И мне показалось, что Он стоит между нами – Он, милостивый Гитлер, говоря мне:

– Не рань её больше тяжестью своего гнева. Не нужно ненавидеть её! Ради меня, не нужно! Что бы она ни сделала против меня, она принадлежит к моему народу. Помоги ей вернуться ко мне.

Слёзы навернулись мне на глаза. Некоторое время я не могла вымолвить слова. Потом сказала, растягивая слова:

– Что сделано, то сделано. Но перед нами, перед тобой – бесконечное будущее. И не мертва Германия, она не умрёт никогда. Скажи, как ты поступишь сейчас, если – завтра, через год – Фюрер вернётся?

– Я буду служить ему фанатично, в новой борьбе, и буду счастлива, если почётной смертью смогу искупить свои прошлые постыдные дела, – её глаза также увлажнились от слёз. Она взмолилась:

– Я знаю, ты не можешь мне поверить. Не веришь мне. Смотришь на меня, как на предательницу, и это так, или скорее, было так. Но если бы ты могла ощутить ту агонию, в которой я живу эти четыре года, ты поверила бы. И не стала бы ненавидеть меня.

По моей щеке медленно скатилась слеза.

– Кто я, чтобы ненавидеть тебя? У меня нет на это права. Как женщина Арийской расы и служительница правды я прибыла с другого края света, чтобы стать свидетельницей величия Фюрера в этой измученной Земле. А ты – одна из его народа. И – сейчас – ты любишь его. Ведь так?

Неземная радость вспыхнула на её бледном лице, счастье неожиданного искупления.

– Люблю! – страстно воскликнула она.

Мы прошли туда, где никто не мог увидеть нас, и спросила:

– Ты хочешь сделать что-то ради него?

– Что же я могу теперь? Уже слишком поздно.

– Не поздно, пока жив дух. Слушай: ты можешь распространить вот это среди тех мужчин и женщин в зоне, кто, как и ты, однажды боролся против Национал-Социализма, а теперь раскаивается в этом?

И я достала из сумки пачку листовок, спрятанных в журнале мод. Она прочла и спросила: – Кто же написал это?

– Я.

– И ты уверена в том, что он жив?

– Почти уверена. Я узнала об этом из нескольких источников.

С беспредельной тоской она выдохнула:

– Хоть бы ты была права! Я возьму всё, что ты мне позволишь, и раздам своим друзьям.

– Ты не боишься пересечь границу с ними?

– Нет. Теперь меня никогда не обыскивают. Постовые знают меня. И они знают, что в былые годы я работала против всего этого. Но они не знают о моём раскаянии.

Я отдала ей всю пачку.

– Пусть тебе повезёт.

– Я никогда не забуду нашей встречи здесь. Я надеюсь увидеть тебя снова, когда-нибудь, если не попадусь и меня не сошлют в Сибирь на каторгу. Не думаю, что это случится, но кто знает… Так или иначе я искуплю своё прошлое.

– Не оглядывайся в прошлое, смотри в будущее – ведь оно лежит перед нами. Уверяю, оно есть и у тебя. Auf wiedersehen!

Она взглянула на меня так, будто хотела сказать что-то ещё. Она огляделась по сторонам, не наблюдает ли за нами кто-нибудь. А потом, подняла правую руку в ритуальном жесте, как сделала бы и я, в надёжном месте среди наших людей.

– Хайль Гитлер!

Наверное, в первый раз в жизни она искренне приветствовала кого-то этими словами и жестом. Я ответила тем же, повторив запретное и святое:

– Хайль Гитлер!

И я вспомнила слова Фюрера, «однажды, мир узнает, что я был прав».

Моё сердце наполнилось необъятной радостью, поскольку я исполнила, пусть крошечную роль, в создании новой Германии, ещё более сплочённой и единой под знаком Свастики, чем в былые времена.

Перевод – bewölkter, ОБТ-Беларусь


Предыдущая страница (2/3)

Дата публикации: 19.08.2009
Прочитано: 3816 раз


Дополнительно на данную тему
Истина и религия из книги Истина и религия из книги "Сын Божий"
Да - смерть!Да - смерть!
Иудейская нетерпимостьИудейская нетерпимость
Гитлеризм и индуистский мирГитлеризм и индуистский мир
Павел Тарсянин: Христианство и ИудаизмПавел Тарсянин: Христианство и Иудаизм
Ахнатонов Гимн Солнцу Ахнатонов Гимн Солнцу
Гитлеризм и индуистский мирГитлеризм и индуистский мир
Индийское язычествоИндийское язычество
Калки - МстительКалки - Мститель
"Прекрасные дети живого Атона" (из книги "Молния и Солнце")
[ Назад | Начало | Наверх ]
Печатная продукция
издательства
Ex Nord Lux


Электронные книги издательства
Ex Nord Lux DIGITAL


получение лицензии на медицинскую деятельность В стоимость услуг не входит: Лицензионный сбор - 2600 руб. услуги по получению заключения СЭС.

Рассылка



..:: Архив рассылки ::..

Рассылка \'Новости ресурса "Белые Традиции"\'   Рейтинг@Mail.ru